https://tryingbad.rusff.me/ дизаийнчик ru-ru Sun, 07 Dec 2025 15:33:40 +0300 MyBB/mybb.ru https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=256#p256 <p>[html]&lt;div style=&quot; margin: 2px auto!important; width: 114px; font-size: 8px; letter-spacing: 0.6px; line-height: 8px; text-align:justify; text-align-last:justify; font-family: Alegreya Sans SC&quot;&gt;Жди заката пожар,&lt;br&gt;&#160; черного солнца рассвет. &lt;br&gt;&#160; Вы заплатили сполна, &lt;br&gt;&#160; пути назад уже нет.&lt;br&gt;&#160; Правда за нами,&#160; я буду там, где нужен &lt;a href=&quot;https://eveningstop.ru/profile.php?id=828&quot;&gt;[ б р а т ]&lt;/a&gt; &lt;br&gt;&#160; И в следующей атаке &lt;br&gt;&#160; &lt;/div&gt;[/html]</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sun, 07 Dec 2025 15:33:40 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=256#p256 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=249#p249 <p>last woman on earth<br />&#10022; paris paloma — last woman on earth &#10022;<br /><a href="https://i.imgur.com/bADuRi6.png" rel="nofollow" target="_blank">https://i.imgur.com/bADuRi6.png</a><br />&#10022; zen'in naoya &amp; zen'in mai &#10022;<br />tw: sexual violence, dead dove do not eat</p> <p>6<br />Цитировать<br />22024-12-03 20:47:51<br />Zenin Naoya<br />открыл чакры<br />Zenin Naoya<br />jujutsu kaisen<br />Активен 4 минуты<br />A bastard angel will lick my wound while your hand will leave me<br />While your hand will leave me bleeding on the floor<br />мантры:<br />220<br />Репутация:<br />+3058<br />посты:<br />10<br /> Сквозь бледный свет, льющийся сквозь бумажные экраны ширмы, в воздухе комнаты витала неподвижность — почти осязаемая, плотная, как в разгар летнего зноя. В этой затянувшейся паузе, где время, казалось, растворилось, её движения оставались безупречно размеренными. Каждый изгиб кисти, каждое касание тонких пальцев к фарфоровой чаше были наполнены некой ритуальной предопределённостью, как будто она не жила, а исполняла давно заданный, почти сакральный танец.</p> <p> Наоя наблюдал за Май с ленивой, почти апатичной сосредоточенностью, свойственной только хищнику, изнывающему от скуки, но всё же не упускающему из виду своей потенциальной добычи. Однако в этом взгляде, лишённом излишней торопливости, проскальзывала неуловимая тень чего-то нового, более глубокого. Его интерес, всегда циничный и хладнокровный, обретал странное, почти липкое тепло, обволакивающее его мысли. Его глаза скользили по её фигуре, с пренебрежительной внимательностью отмечая изменения, которые тонкая рука времени внесла в её юное тело.</p> <p> Эти округлости, ещё не оформленные, но уже заметные, эта мягкость линий, которую нельзя было не заметить, — всё это пробуждало в нём едва уловимый зуд удовольствия, смешанный с растущим чувством власти. Он видел, как её тело, прежде столь угловатое и неопределённое, начинало излучать некую женственную гармонию, будто её суть начинала вырываться из тесных оков девичества.</p> <p> Её взгляд, обращённый к полу, был тщательно сдержанным, но он умел читать такие мелочи. Это было почти искусство — ловить эту робкую дрожь, этот невысказанный страх, который она так старательно прятала за своей безупречной выучкой. Она была словно идеальная марионетка, сотканная из покорности и долга, обученная служить и не задавать вопросов. Но в её поклонах и в каждом ловком жесте он ощущал нечто большее — напряжение, вызванное его присутствием.</p> <p> Блондин отпил из чаши, не торопясь, словно хотел продлить этот момент, насыщенный тишиной и скрытыми значениями. Его взгляд продолжал лениво блуждать по её силуэту, но он больше не был таким пустым, каким мог показаться. Внутри него теплился странный огонь — смесь надменного удовольствия и чего-то более тёмного, почти первобытного.</p> <p>- Знаешь, — произнёс он, его голос был низким, ленивым, будто слова вытекали из него сами собой, без усилия, — в твоих движениях больше не хватает той детской неловкости. Это приятно удивляет.</p> <p> По её пальцам скользнула едва заметная судорога, которую не скрыть от взгляда наследника клана Зенин, не смотря на все её ощутимое желание подавить в себе эту секунду слабости. Её руки продолжали двигаться с безупречной точностью, но он чувствовал её дрожь, пусть даже взгляд Май оставался опущенным.&#160; Наоя всегда любил власть. Это была не просто привычка — это было его естественное состояние, нечто органичное, как дыхание или биение сердца. Он привык, чтобы всё вокруг происходило по его воле, чтобы каждый, кто осмеливался оказаться рядом, чувствовал свою ничтожность и понимал: сопротивление бесполезно. Но в отношении Май эта власть обретала совершенно иной вкус, особую изысканность, напоминающую терпкое вино, которое лучше всего пьётся медленно, смакуя каждый глоток.</p> <p>-Чайная церемония, говорят, — акт предельной сосредоточенности и спокойствия,&#160; — продолжил он, его тон был ядовито-сладким, — но с тобой она становится... чем-то большим. Ближе к искусству.</p> <p> В его словах не было открытой насмешки, но они звучали как завуалированная проверка, как попытка заставить её посмотреть ему в глаза, хотя бы на мгновение. Она, конечно, не подняла взгляд, продолжая исполнять свой долг, но он уловил этот едва заметный вздох — выдох страха или подавленного протеста.</p> <p> Для неё это была чайная церемония. Для него — первый акт чего-то куда большего.</p> <p>5<br />ПрофильЛСУдалить Редактировать Цитировать<br />32024-12-24 15:03:33<br />Аватар<br />не открыл чакры<br />Kugisaki Nobara*<br />Май сидела, словно прикованная к своему месту, её руки механически повторяли выученные движения. Чайная церемония, такая привычная и чёткая, сейчас казалась натянутой маской, за которой скрывались напряжение и страх. Она знала, что не имеет права на ошибку: каждое движение отслеживалось с холодной точностью, каждое касание казалось испытанием на прочность. Ошибаться было нельзя, ведь это означало слабость. А слабости Наоя не прощал никогда.</p> <p>Он смотрел на неё. Этот взгляд ощущался, как холодное лезвие, что скользит по коже, не разрезая, но оставляя следы. Его молчание было тяжёлым, давило на плечи, как груз, который невозможно сбросить. Май знала, что он наблюдает, изучает, выжидает. В этом было что-то хищное, почти первобытное, от чего хотелось сжаться в точку. Её спина выпрямилась чуть сильнее, чем следовало, когда она поставила чашу перед ним, словно защищая себя этим маленьким жестом. Внутри всё дрожало, но она не могла позволить себе даже тени сомнения на лице – эта игра продолжалась слишком долго, и её силы начали истощаться.</p> <p>Девочка сосредоточилась на дыхании, пытаясь найти опору хотя бы в нём. Ровно. Медленно. Пространство вокруг будто сужалось, загоняя её в угол. В ушах стучало, сердце гудело, как барабан. Май пыталась отогнать эти звуки, сосредоточиться на ритуале. Налить, подать, убрать. Это была её единственная защита. Её руки едва заметно дрожали, когда она меняла чаши – тонкий фарфор казался необъяснимо тяжёлым. Её собственные мысли врезались в голову, как занозы: где-то внутри нарастало чувство, что она никогда не станет достаточно сильной, чтобы разорвать этот круг. Словно кто-то четырнадцать лет назад решил, что сражаться — не её роль.</p> <p>Тишина в комнате давила, будто воздух был пропитан этой напряжённой игрой, правила которой знал только Наоя. Звук её движений — шелест ткани, касание фарфора — казались единственным подтверждением, что время всё же движется. Она не осмеливалась смотреть вперёд. Не могла позволить себе ни малейшего промаха.</p> <p>Он двигался — незначительный жест, но для Май это прозвучало как выстрел. Её пальцы сжались на подносе чуть крепче, чем следовало. Ей казалось, что он специально создаёт эту паузу, накапливает напряжение. Оно висело в воздухе, почти осязаемое, обвивая её, как змеиные кольца. Каждое движение казалось бесконечным, каждое мгновение — пыткой. Но Май не могла остановиться. Церемония стала для неё чем-то неизбежным, как шаги на краю пропасти. Её действия были навязаны, каждое движение — подтверждением того, что выхода нет. Но вот в чем соль – если этот ритуал закончится, останется только реальность, которой она боялась больше всего.</p> <p>Она уловила, как изменился ритм её собственных движений — резче, быстрее, чем следовало. Эмоции, что кипели внутри неё, были почти невыносимы: смесь паники, гнева и чего-то ещё, чему она не могла дать имя. Но даже этого она не могла показать. Ни сейчас. Ни завтра. Ни потом. Никогда.</p> <p>Его присутствие было словно стена, холодная и непреодолимая. Май чувствовала, как этот барьер становился ближе с каждым её движением, и не знала, куда ей деться, – находиться рядом с Наоей ей хотелось меньше всего. Она поставила чашу, почти на автоматизме, и на мгновение ей показалось, что это конец. Но облегчение оказалось обманчивым. Она знала, что он продолжит. Наоя никогда не отпускал свои игрушки просто так. В этом доме у женщин был лишь один конец.</p> <p>Чего он хочет? Какого результата пытается добиться, наблюдая за ней? Это не было просто развлечением, не было проявлением праздного интереса. Его взгляд изучал, искал что-то, чего она не могла понять, и это ощущение пожирало её изнутри. Она не могла бороться, не могла даже заговорить. Единственное, что оставалось, — это двигаться.</p> <p>Вновь потянувшись за чашей, Май почувствовала, как мышцы пальцев до боли напряглись. Её собственное тело выдаёт её. Оно сопротивляется, оно не хочет. Но разум требовал: продолжай, ведь останавливаться никто не разрешал. И она продолжала, чувствуя, как каждое движение становится более натянутым.</p> <p>Внезапно она уловила движение позади себя. Тонкий шорох, почти неуловимый, заставил её сердце пропустить удар. Этот звук — как сигнал тревоги — разнёсся по всему её телу. Но она не обернулась. Она знала, что смотреть нельзя. Смотреть — это признать, что она боится, а это слишком опасно. Как будто он не чувствовал сладкий запах ее страха, источаемый каждой клеткой тела. Чай в её руках был горячим, но не таким обжигающим, как напряжение, которое заполняло комнату: она почти слышала, как её собственное дыхание становилось громче, заполняя пустоту. Одна ошибка, один неверный жест — и всё рухнет. Май это знала. Она ждала чего угодно, насмешки, оскорблений, приказов. Но вместо этого наступила ещё более гнетущая пауза. В этот момент Май поняла: он всё ещё смотрит. И он ждёт.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Tue, 18 Feb 2025 20:38:11 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=249#p249 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=248#p248 <p>Вечернее солнце медленно клонилось к закату, окутывая сад резиденции клана Зенин теплым, золотисто-розовым светом, который нежно ложился на листья сакур и траву, наполняя воздух особенной магией уходящего дня. Молодой наследник клана, Наоя Зенин, облаченный в изысканное кимоно из шелка, сидел на террасе, погруженный в размышления о прошлом и будущем, наслаждаясь каждым мгновением этого тихого и умиротворяющего вечера. Его взгляд, темный и глубокий, блуждал по столу, где слуги с изысканной аккуратностью расставляли блюда, каждое из которых было маленьким шедевром кулинарного искусства.Наоя, вдыхая легкий аромат цветущих деревьев, который смешивался с запахом свежескошенной травы, ощущал, как каждое мгновение наполняется особым смыслом. На столе перед ним красовались разнообразные яства, приготовленные лучшими поварами клана, начиная от нежнейшего сашими, уложенного в виде лепестков хризантемы, и заканчивая свежими роллами, украшенными икрой, которая блестела под мягким светом фонарей. Центральное место на столе занимала глиняная чаша с тонко нарезанным вагю, приготовленным до совершенства, который манил своим ароматом и обещал истинное гастрономическое наслаждение.</p> <p> Медленно поднимая бокал с саке, Наоя внимательно следил за тем, как прозрачные капли скатываются по краям бокала, отражая отблески свечей и луны. Сделав маленький глоток, он ощутил, как мягкий вкус напитка растворяется у него во рту, оставляя легкое послевкусие сладости и умиротворения. В эти мгновения его мысли уносились в прошлое, к воспоминаниям о беседах с отцом, который рассказывал ему истории о великих победах и горьких поражениях клана, о чести и долге, о традициях, которые он теперь должен был продолжать. Но не только эти мысли занимали его разум. С неприкрытым удовольствием в глазах он наблюдал за своей кузиной, Маки Зенин, которая, проиграв ему в недавнем бою на тренировках, теперь должна была прислуживать ему весь вечер. Эта роль требовала от неё скромности и покладистости, что шло вразрез с её взрывным характером, и Наоя не мог не заметить, как это внутреннее противоречие проявлялось в её движениях и взглядах. Она аккуратно подавала блюда, наливала саке, следила за тем, чтобы всё было идеально — и при этом в её глазах иногда вспыхивали искры подавленного гнева и решимости.</p> <p> Осознание того, что сегодня он официально становится взрослым и берет на себя ответственность за судьбу всего клана, наполняло его сердце гордостью и легкой тревогой. Он понимал, что теперь от его решений будет зависеть будущее не только его самого, но и всех членов клана, и это осознание заставляло его задуматься о том, каким лидером он хочет стать. Слова его наставника, мудрого Сэнсэя Хироши, вновь всплыли в его памяти: «Мудрость приходит с принятием, а сила — с пониманием». Эти слова, словно завет предков, казались особенно значимыми в этот вечер. Пока вечернее застолье продолжалось, слуги незаметно двигались вокруг, следя за тем, чтобы стол всегда был полон, а гости — довольны. Наоя принимал поздравления от других членов клана, которые подходили к нему, выражая свою поддержку и добрые пожелания. Он сдержанно кивал, благодарно принимая их слова, но его мысли постоянно возвращались к тому, что ждало его впереди. Точнее, кого он сам ждал, ощущая себя хозяином положения.</p> <p>Когда веселье ужина начало постепенно угасать, а изрядно выпившие гости, успокоившись после первых порывов радости, погрузились в неторопливые и обстоятельные разговоры о будущем и благополучии клана, вечер окутал всех своим тихим, почти магическим очарованием, словно шелковым покрывалом, впитывающим шум и суету. Наоя, чувствуя себя повелителем этого момента, с довольным прищуром и хитрой улыбкой, наблюдал за происходящим, наслаждаясь каждым мгновением, как хищник, терпеливо поджидающий удобный момент для решающего броска. Взгляд его с особым удовольствием задержался на Маки, которая, несмотря на свою вынужденную покорность, не могла скрыть внутреннего напряжения и подавленной ярости, что лишь добавляло особенную пикантность её подростковой фигуре, подчеркивая противоречие между её природной силой и временной покорностью.</p> <p> Подзывая её к себе, Наоя протянул опустевшую чарку с саке, делая это медленно и с чувством, словно этот жест был не просто просьбой о подаче напитка, а таинственным ритуалом, наполненным скрытым смыслом и недосказанностью, пронизывающим их взаимное понимание. Маки, вынужденная смирить свой взрывной характер и вести себя скромно и покладисто, несмотря на внутренний протест, подходила к нему с грацией, которая была одновременно изящной и сдержанной, выражая в каждом своём движении смесь подчинения и скрытого непокорства. Наоя, впитывая атмосферу этого томного вечера, полного скрытых страстей и невыраженных эмоций, наслаждался каждым её шагом, каждым её движением, чувствуя, как в этих молчаливых жестах и взглядах раскрывается таинственная и волнующая игра, в которой он был не только участником, но и главным режиссёром.</p> <p> Когда Маки подошла к нему, Наоя позволил себе немного растянуть момент, наслаждаясь её близостью, прежде чем, с язвительной улыбкой и тоном, полным скрытой насмешки, произнести:</p> <p>– Ну надо же, Маки, кто бы мог подумать, что ты можешь выполнять женские обязанности столь скромно и покорно, как твоя сестра.</p> <p> Эти слова, сказанные с намеренной небрежностью, но наполненные скрытым вызовом, заставили девушку напрячься ещё больше. Блондин же, наблюдая за её реакцией, с удовлетворением отметил, как её глаза на мгновение вспыхнули гневом, прежде чем она снова взяла себя в руки и продолжила выполнять свою обязанность. Этот тонкий баланс между принуждением и свободой, между покорностью и бунтарством, между традицией и личной гордостью создавал особую, почти осязаемую напряжённость, которая наполняла вечерний воздух и делала его поистине незабываемым.</p> <p>4<br />ПрофильЛСУдалить Редактировать Цитировать<br />32024-06-02 19:38:11<br />Zenin Maki<br />позор клана Зенин<br />Zenin Maki<br />jujutsu kaisen<br />Последний визит:</p> <p>2025-02-16 20:59:41</p> <p>Promise me, if I cave in and break,<br />And leave myself open,<br />That I won’t be makin a mistake...</p> <p>I love you<br />мантры:<br />526<br />Репутация:<br />+<br />+2454<br />посты:<br />27<br />Одевалась Маки не сама. Ей помогала прислуга клана Зенин. Сначала накадзюбам, потом верхнее кимоно, потом оби, собранные волосы в кандзаси, таби. Её собирали как куколку на бал, одно это могло считаться наказанием! Зря она бросила вызов, поддалась эмоциям. В глубине души ведь понимала, что шансов победить, почти нет. Наоя мастер манипуляций, острый на язык и наглый, не удивительно, что у него получилось вывести на эмоции взбалмошного подростка. В тот момент он сказал что-то насчет Май, и Маки просто с цепи сорвалась, сейчас она уже не помнила слов. Тогда вызов на бой девчушка считала отличной идей, ей хотелось, чтоб брат больше не подходил к сестре и если победить, то можно поставить такое условие. А сейчас ей придется разбираться с последствием проигрыша.</p> <p>Пришло время макияжа, на её лицо бахнули столько рассыпчатой пудры, что подросток не удержалась и чихнула, да так удачно, что большинство этого чудо-порошка оказалось не только на ней, но и на прислуге. Как же она устала, черт бы побрал, этого Наоя, лучше бы он пожелал, чтоб Маки чистила его толчок неделю. Когда ей, наконец, нарисовали лицо и отчисли костюм, Зенин уставилась на обувь… окобу. Высокие, неудобные, которые делают шаг поистине аристократичным. Она умела на них ходить, но все равно терпеть не могла все эти прелюдия перед унижением.</p> <p>В зале было несколько женщин клана Зенин, это дочери, жены, племянницы отдаленных и приближенных семейных линий. Для женщины присутствовать на этом мероприятии было честью, а их основная обязанность, подливать алкоголь, наполнять тарелку мужчины, что сидел рядом, мило улыбаться и играть на музыкальных инструментах, чтоб главам и наследникам не было скучно. Большую часть работы выполняли прислуги… женщины скорее прислужницы для одного или двух мужчин, зависит от того кем именно были приглашены. Она ни разу не была на подобных вечерах, никому не хотелось видеть «позор клана» — это портит аппетит. Так, по крайней мере, всегда говорили отец и мать.</p> <p>Маки сидела рядом с Наоя, подкладывая ему еду и наполняя только опустевшую чарку. Ловила его усмешки краем глаза, лучше бы он снова её побил, это не так унизительно. Зенин сжимает зубы и щуриться, словно кошка, которая вот-вот зашипит. Но вместо этого прикрывает глаза, покорно склоняя голову, когда наливает саке. Надо бы больше ему наливать, может, напьется и уснет, тогда она пораньше освободиться и наконец, оказавшись в комнате, снимет с себя это душное кимоно. Женщинам было не обязательно сидеть рядом с мужчинами, можно было стоять чуть в отдалении, чем Маки и пользовалась. Правда, благодаря собственной упрямости пришлось много ходить, лишь один взгляд или движение пальцев было знаком – надо обслужить. Поэтому она внимательно за ним следила. За длинными пальцами, что сжимают чарку, за острым взглядом и змеиной усмешкой. Наоя наслаждался моментом, он был счастлив и не скрывал собственного превосходства над остальными. Взгляд у неё не хороший, она словно представляет, как ломает ему пальцы и стирает с его лица эту улыбочку. Только стоит ему поднять на неё взор — Маки моментально отпускает глаза. Покорность и послушание, должно быть не только в действиях. Большую роль играют слова, скромный взгляд, движения и склоненная голова. Если всего этого нет – то приручить женщину к покорности может сила. Май это знала, поэтому научилась приспосабливаться, тогда, как Маки шла наперекор всему, что её учили. Лучше пусть её побьют, чем она приклониться перед этими ублюдками.&#160; &#160; &#160;</p> <p>Она слышала краем уха тонкие оскорбления и насмешки. Ей хотелось отрывать их поганые языки, но нельзя нарушать обещание. Надо быть женщиной.<br />Никаких драк, никакого вызывающего поведения, молчи и, проглатывая всю эту хрень. Маки держала спину ровно, смотрела прямо, её внутреннее раздражение мог отметить лишь внимательный, заметив чуть подрагивающие плечи. Вечер медленно подходил к концу, Зенин чувствует взгляд этих чертовых змеиных глаз, это невозможно игнорировать.&#160; Большую часть мероприятия он был занят другими мужчинами и Маки скорее сама предугадывала, что ему нужно и оказывалась рядом до того, как ему приходилось звать. Сейчас его действие было приглашением, наверное, этот змей, достаточно опохмелел и придумал сто и одно унижение. Она идет к нему, покорно, медленно с ровной спиной. Ей было тошно от собственных действий, словно приходиться ломать свои устои. Она присаживается рядом с ним на колени, аккуратно перехватывает кувшин с саке. В момент, когда чарка заполняется, он небрежно бросает слова о сестре. Рука вздрагивает, и она немного обливает его напитком. Это была случайность, если бы Маки хотела его облить, то с удовольствием бы перевернула этот кувшин ему на голову.</p> <p>Зенин поднимает на него взгляд, ещё чуть-чуть и гнев который она всеми силами сдерживает, выплеснется. А он смотрит так, словно ждет этого, словно ходить, по чертовски тонкому льду, ему нравиться. Пока он только прощупывает возможности вывести из себя, перебирает пальцами все её нервные клетки.</p> <p>— Прощу прощения, Наоя-они-сан, немного пролила, — Маки перехватывает салфетки, аккуратно прикладывая их к мокрому месту.</p> <p>— Что ты, я такая только благодаря твоим стараниям, брат, - тонкий намек на толстое обстоятельство. Зенин взглядом скользит по столу и собирает все пустые тарелочки, от закусок передавая их прислуге и позволяя поставить новые. После чего со слабой улыбкой, поворачивается обратно к Наоя. Именно так должны вести себя женщины? Улыбаться, быть тактичными и следить за порядком. Понял, Наоя? Она может быть такой. Маки планировала выдержать все его провокации и насмешки, не только из-за спора. На этом вечере много глаз и если она сделает что-то, то эта информация моментально дойдет до ушей отца. Этот ублюдок всегда рад наказать дочерей, даже если виновата во всем только одна.</p> <p>— Часто моя сестра удостаивается чести присутствовать на подобных вечерах? – Май точно от неё что-то скрывает. Маки это чувствует, они близнецы как-никак. Судя по всему Наоя что-то знает или является частью того о чем молчит Май. Мысли о том, как он мог бы касаться сестры, вызывают у Маки мурашки по спине. Он же ничего ей не делает, да? А если делает? Почему Май молчит?</p> <p>— Удивительно, сколько у тебя свободного времени, брат, ты и на тренировки ко мне приходишь и вечерами встречаешься с Май, чтоб она устраивала чайные церемонии? – между строк можно было услышать «может тебе работу найти, а?».&#160; Насчет «чайной церемонии» вопрос был с подвохом, она планировала вытрясти из него информацию, чем он вообще с сестрой занимается? Учит её послушанию и манерам? Три раза «ха»!</p> <p>4<br />+<br />ПрофильЛСЦитировать<br />42024-11-21 19:23:43<br />Zenin Naoya<br />открыл чакры<br />Zenin Naoya<br />jujutsu kaisen<br />Активен 1 минуту<br />A bastard angel will lick my wound while your hand will leave me<br />While your hand will leave me bleeding on the floor<br />мантры:<br />220<br />Репутация:<br />+3058<br />посты:<br />10<br /> Наоя не мог сдержать усмешки, когда он наблюдал, как она сдерживается, как её губы слегка дрожат, а в глазах горит тот же огонь, который он зажёг в ней. Она старалась, старалась так, чтобы казаться сильной, но он видел, как её нервы начинают истончаться, как её гордость — эта последняя её крепость — трещит по швам. И каждый раз, когда она пыталась сделать шаг, чтобы удержать контроль, он был рядом, чтобы напомнить ей, кто здесь хозяин.</p> <p>— Ты такая красивая, когда ты злишься, Маки, — сказал он, его голос был мягким, но в нём звучала явная провокация. Он смотрел на неё с таким видом, как будто наслаждался её сдерживаемой яростью, — Ты ведь знаешь, что я специально всё это делаю? И что твоя реакция — это именно то, что я хочу видеть. Твоя злобная, отчаянная борьба, словно лиса в клетке. Как ты пытаешься не сломаться. Но не получится, ты ведь это понимаешь, правда? Ты не сможешь выиграть. Я всегда буду на шаг впереди, всегда буду следить за каждым твоим движением, за каждой твоей попыткой сорваться. Это так забавно, наблюдать, как ты пытаешься не поддаться.</p> <p> Он сделал паузу, медленно поднимал чашку саке, но взгляд не отрывался от её лица, словно он мог читать её мысли, словно мог разглядеть каждую её тайную слабость.</p> <p>— Знаешь, ты совсем не плоха в этом, — продолжил он, улыбка на губах становилась всё более наглой, как будто он наслаждался каждым её мучением. — Твоя гордость… она такая привлекательная. Так хочется её сломать, наблюдать, как ты с каждым разом всё больше теряешь контроль. Ты уже почти на грани, Маки. Почти. Я бы мог помочь тебе, если бы ты только захотела.</p> <p>Он придвинулся ближе, теперь уже настолько близко, что мог бы почувствовать её дыхание. Его взгляд скользил по её лицу, запоминая каждую деталь — как её щеки слегка краснеют от раздражения, как губы сжимаются в тонкую линию.</p> <p> Наоя снова усмехнулся, наслаждаясь каждым моментом, когда он видел, как её лицо меняется — как оно становится всё более напряжённым, словно от каждого его слова по её коже ползли мурашки. Его голос стал более тихим, почти игривым, когда он продолжил:</p> <p>— Твоя сестра тоже думала, что её гордость будет её защитой. Она думала, что её строптивость — это то, что сделает её неуязвимой, но... — он слегка приподнял бровь, заглядывая в её глаза с таким видом, как будто только что открыл перед ней нечто совершенно ужасное, — Она ошибалась. Это так забавно, Маки, как ты все думаете, что гордость — это оружие, что оно вас защитит. На самом деле, гордость — это слабость, как и вся эта ваша борьба с тем, кто на самом деле управляет. Ты ведь знаешь, что гордость — это то, что ломает. Прекрасно ломает. И я с удовольствием наблюдал, как она разрушалась.</p> <p> Он сделал паузу, чтобы она могла почувствовать тяжесть его слов. И тогда, чтобы не дать ей времени на ответ, продолжил, с улыбкой, которая была не столько насмешливой, сколько страстной и едва ли скрывающей его наслаждение:</p> <p>— Знаешь, как приятно было ощущать её отчаяние, как оно пахло на её коже, когда я так близко подошел, когда она поняла, что не может избежать своей судьбы. Когда слёзы катились по её щекам, и я… — он прикрыл глаза, как бы наслаждаясь воспоминанием, - когда я нежно поцеловал эти слёзы, ощущая, как они такие горькие, но такие сладкие одновременно. Это было похоже на вкус победы, Маки. На вкус, который ты так жадно желаешь, но не можешь понять, что он для тебя не достаётся. Ты ведь не хочешь быть такой, как она. Ты думаешь, что сможешь избежать этого, правда?</p> <p> Его взгляд снова скользнул по её лицу, и он заметил, как её тело слегка напряглось. Он был близко, слишком близко, чтобы она могла легко отвернуться от его слов. Он видел, как его слова доходят до неё, как они рвут на куски её уверенность, её сдерживаемую ярость.</p> <p>— Ты думаешь, что ты сильна? — его улыбка стала ещё более дерзкой, когда он продолжил, а голос звучал как мягкое, но безжалостное шипение, — Ты ведь не сильна, Маки. Ты только пытаешься быть сильной. А на самом деле... ты тоже ломаема. Как и твоя сестра. И я могу быть тем, кто покажет тебе, как легко она сломалась.</p> <p>3<br />ПрофильЛСУдалить Редактировать Цитировать<br />52024-12-04 23:07:50<br />Zenin Maki<br />позор клана Зенин<br />Zenin Maki<br />jujutsu kaisen<br />Последний визит:</p> <p>2025-02-16 20:59:41</p> <p>Promise me, if I cave in and break,<br />And leave myself open,<br />That I won’t be makin a mistake...</p> <p>I love you<br />мантры:<br />526<br />Репутация:<br />+<br />+2454<br />посты:<br />27<br />Тц. Тц. ТЦ. Она чувствует, как терпение по крупинкам падает, подобно песочным часам истекает. Одно его присутствие рядом раздражало. Говорят, девушки любят «плохих» мальчиков, да? Так, вот именно благодаря дорогому братцу, Маки испытывает к ним физическую непереносимость. Он подобно искусному музыканту перебирает её нервные клетки, выискивая возможность уколоть посильнее. Наоя в этом хорош. Нет, не так, он в этом профессионал. Словно родился с навыком бесить окружающих.</p> <p>— Я не злюсь, — и в правду, она не злилась. Маки была в бешенстве – это другое. Злилась она полчаса назад, когда её запихивали в это чертово кимоно. А ещё подросток ощущала, как он наслаждается ситуацией. Каждый раз, сжимая зубы, поддергивая плечом или щурясь, она дает ему новый повод для удовольствия. Только успокоить себя не так просто. Внутри все клокочет пламенем, взрывной темперамент девчонки сейчас играл с ней злую шутку. На поле боя проще, тогда можно дать волю эмоциям, тогда увлекаясь, она преобразовывала злость в силу. Только вот кимоно, ужин и тихий вечер – не её стихия. В словесной борьбе против более опытного противника у неё нет ни единого шанса.</p> <p>Его слова как ласкающие прикосновения кобры. Вроде змей Маки не боялась, а все равно хотелось отдернуться. Заставив себя выдохнуть, сбивчиво, тяжело, сдавливая собственные эмоции, она поднимает взгляд. Смотрит на него, как он делает глоток из пиалы. Видимо алкоголь позволяет ему больше раскрепоститься в своих извращенных желаниях. Вот же садюга. Притом мастерский, он умеет причинять боль не только физически. Маки хочется этому сопротивляться. Вот только жизненного опыта не достаточно. Гордость, об которую каждый день вытирают ноги, позволяет держаться. Он это прекрасно знает. Фактически на его глазах выросли две сестры. Вероятно, будь они нормальными, все бы сложилось иначе.</p> <p>Помочь. Помочь. Помочь самоуничтожиться? Ей не хочется с ним разговаривать, потому что тогда маска «леди» просто треснет напополам. Он же наклоняется ближе, так что его дыхание обжигает лицо. Она брезгливо кривит губы, сжимая зубы, чуть отклоняется назад. Лицо горит от собственной слабости и беспомощности. Лучше бы он её за волосы, таскал, как бывало на тренировках, или руки выворачивал, но не смотрел так заискивающе.&#160; </p> <p>— Помочь? Как же я могу отказаться от такого щедрого предложения, Наоя-они-сан, — и статуэтку за самую худшую актерскую игру получает, барабанная дробь,&#160; Маки Зенин, давайте поаплодируем. Она специально используется приставку «братик», потому что именно это держит её на островке нереальности происходящего. Ему стоит этим насладиться, вероятно, этот вечер единственный, когда Маки к нему так обращается. Подросток склоняет перед ним голову, она достаточно упрямая, чтоб придерживаться спора, чтоб выиграть. Пусть он её помоями обливает. Не первый день на радео, детка, вытерпит.</p> <p>Только Наоя берет достаточно тонкую иглу и вонзает её в сердце. Дышать становиться тяжело, когда речь заходит о Май. Маки поднимает на него взгляд, пораженный услышанным. Вот почему сестра с каждым днем становится все тише и покорнее. Вот почему… она грустит. Зенин приоткрывает рот, потому что ей нужно больше воздуха. Она не сводит с него взгляда, и сейчас несмотря на всю ненависть, упрямая девчонка первый раз испугалась.</p> <p>— Ха… гордость, в нашем клане она передается с молоком матери, — Маки говорит тихо, почти шепчет, так чтоб он разбирал слова, «маски леди» трескается, — даже моя гордыня, помноженная на гордость всей семьи, не сравниться с твоим уровнем.</p> <p>Она действительно боялась услышать дальнейшую правду. Боится осознать то, на что до этого закрывала глаза. Маки достаточно взрослая, чтоб знать все нюансы, чтоб слышать подтекст в его змеиных речах. Мозолистые пальцы сжимают подушку, на которой она сидит, руки чуть заметно дрожат. Зенин смотрит на него, широко раскрыв глаза. Нет-нет-нет, он не мог. Наоя отвратительный, но не стал бы так поступать с Май. Перед глазами мелькают сцены, намеки которые она до этого игнорировала. Это все её вина. Маки должна была заметить раньше, тогда бы смогла защитить сестру.</p> <p>Подросток безвольно склонила голову перед ним, не в силах осознать и смирится с происходящим. Может, он врет, чтоб вывести её на эмоции? Чтоб победить в этом сраном споре? Девчушка всеми силами пыталась убедить себя, что это лишь манипуляции, только за все годы жизни вместе, она научилась определять ложь от правды.</p> <p>— А я вижу тебе нравиться быть победителем, да? – хватит. Даже если она будет послушной, его это не остановит. Этот змей уже окутал Май своим телом, вряд ли его удовлетворит только одна сестра. Он видимо стремится к ачивке «сломать двух сестричек».</p> <p>Видит Бог, Маки не планировала сегодня никого бить. Он добился своего. Терпения Зенин растрескалось как стекло. Действия были быстрыми, но неудобный костюм мешал ей двигаться так же проворно. Удобно, что Наоя так сильно уверовал в свою «неприкосновенность»,&#160; что нарушил дистанцию между ними. Его близость сыграла с ним злую шутку. Она дернула рукой вверх, её ногти вцепились в его кожу, оставляя царапины, тогда как ладонь, упирающаяся в его подбородок, не давала ему двигать головой.&#160; Ей хотелось лишить его координации, поскольку пальцы второй руки сжали мужское горло, со всей силой на которую способна четырнадцатилетняя девчонка.</p> <p>Конечно, Маки осознавала, что серьёзно навредить ему не сможет, она с оружием в руках и в удобной одежде каждый раз проигрывала. Только ей было плевать. Сейчас выпустив всю свою злость наружу, Зенин жаждала сделать ему больно. Даже если в наказание её изобьют и закинут в яму, царапины на лице и шеи будут долго напоминать ему о ненависти сестрички. Какие бы последствия не ждали потом, это того стоит, и не сравниться с тем, что испытала Май.&#160; &#160;</p> <p>— Забирай свой приз, ублюдок, — прошипела Маки, как разъяренная кошка.</p> <p>3<br />+<br />ПрофильЛСЦитировать<br />62024-12-17 20:03:16<br />Zenin Naoya<br />открыл чакры<br />Zenin Naoya<br />jujutsu kaisen<br />Активен 1 минуту<br />A bastard angel will lick my wound while your hand will leave me<br />While your hand will leave me bleeding on the floor<br />мантры:<br />220<br />Репутация:<br />+3058<br />посты:<br />10<br /> Наоя сдерживал свою улыбку, наслаждаясь её страданиями, наблюдая за тем, как её терпение трещит по швам, как её лицо искажает злоба, а внутри неё что-то рушится, что-то, что она так долго пыталась сохранить. Он знал, что её гордость — её слабость, но теперь, когда её ярость разгоралась с каждым словом, он испытывал настоящее удовольствие. Она, как и все остальные, пыталась бороться с ним, с тем, кто всегда на шаг впереди, кто знал, как играть с людьми, как манипулировать их слабостями, и он не мог не заметить, как она тратит все силы на то, чтобы удержать хотя бы какой-то контроль над собой. Но для него всё это было лишь игрой, и он, как опытный игрок, знал, когда и как её выведет из себя.</p> <p>— Ты знаешь, что я могу раздавить тебя в любой момент, Маки? — его голос был настолько тихим и ледяным, что казался почти ласковым, — Ты ведь знаешь, что я могу сделать так, чтобы твоя гордость превратилась в ничто. Но ты ведь и не пытаешься понять, что с тобой происходит. Ты хочешь быть сильной, не то что твоя сестра. Она понимает, как нужно быть женщиной в нашем клане. Ты же… Ты всё время пытаешься бегать от этого, пытаешься изо всех сил удержать своё достоинство, но ты не понимаешь, что оно уже давно разбито.</p> <p> Наоя приблизился, его дыхание стало горячим, как пламя, касаясь её кожи, и он наблюдал за её реакцией, за тем, как она сжимала зубы и пыталась не дать себе проявить эмоции. Всё, что он говорил, было ударом по её самооценке, но, как бы она ни сопротивлялась, он знал, что она не могла не заметить правду. Она была другой. Она была слишком сильной, чтобы быть по-настоящему слабой.<br />Блондин не спешил, его пальцы медленно обвивали запястье Маки, удерживая её руку, не с силой, но с уверенной настойчивостью, почти как кошка, играющая с добычей. Он ощущал, как её пальцы напрягаются, сжимаются вокруг его шеи, но знал, что ей не хватит сил довести дело до конца. Это было не о силе, а о контроле, и он, безусловно, им обладал. Каждый её нерв, каждая её попытка сопротивляться была для него не более чем мелким искушением — он знал, как манипулировать ей, знал, как довести её до грани, когда она будет терять всякую возможность для сопротивления.</p> <p>— Ты ведь всегда думала, что гордость — это твоя защита, правда? Ты пытаешься найти в ней силу. Но на самом деле, эта сила тебя сжирает. И знаешь, кто умеет использовать её? Май. Моя маленькая Май, она всегда понимала, что не нужно сопротивляться, что нужно быть послушной, покорной. Она приняла своё место. Она умнее тебя, понимаешь? Она приняла свою роль. Теперь, когда она сидит рядом со мной, когда её опущенный в пол взгляд, а слова тихие, я не могу не подумать, насколько она красива в своей покорности, насколько это прекрасно, когда женщина понимает, что от неё хотят и что она должна делать.</p> <p> Его пальцы плавно скользнули вниз, когда он осторожно, почти нежно, пригладил её кожу. Он ощущал, как её тело напрягалось, как она пыталась отстраниться, но не могла. Она не могла ни убежать, ни сопротивляться, и это было именно тем, что он ценил в этих моментах. Он двигался медленно, наслаждаясь тем, как её дыхание становилось всё более тяжёлым, а её глаза сужались, когда она почувствовала, что теряет контроль.</p> <p>— Ты ведь понимаешь, что ты не сможешь изменить ситуацию, правда? — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём слышалась угроза, едва скрытая за игривым тоном. Он с лёгкостью отстранил её руку, чтобы затем нагло, по собственнически пробраться под края рукавов её кимоно, прикасаясь к её коже, скользя пальцами вдоль её запястья и предплечья. Он знал, что она ощущает каждое его прикосновение, что это вызывает в ней желание вырваться, но всё, что она могла сделать — это сидеть и терпеть.</p> <p>— Ты можешь присоединиться к своей сестре на наших чайных церемониях, или… занять её место, — продолжил он, его губы слегка приподнялись в мерзкой улыбке, будто он наслаждался её беспомощностью. Он позволил себе наслаждаться её растерянностью, её напряжением, зная, что она уже на грани от злости. Он не собирался торопиться, наслаждаясь каждым её жестом, каждым взглядом, который она бросала на него, полным ненависти к нему.</p> <p>— Я ведь не против, если ты решишь принять моё предложение, — продолжил он с лёгким вздохом, словно все это было для него игрой, лёгким развлечение, — Май выбрала свой путь, и ты можешь идти по тому же пути. Или же ты предпочитаешь занять её место? Подумай, я уверен, ты знаешь, что будет лучше для всех.</p> <p> На его лице расплылась зловещая улыбка, и он знал, что в этот момент она не может ничего ему противопоставить.</p> <p>3<br />ПрофильЛСУдалить Редактировать Цитировать<br />72024-12-23 22:08:20<br />Zenin Maki<br />позор клана Зенин<br />Zenin Maki<br />jujutsu kaisen<br />Последний визит:</p> <p>2025-02-16 20:59:41</p> <p>Promise me, if I cave in and break,<br />And leave myself open,<br />That I won’t be makin a mistake...</p> <p>I love you<br />мантры:<br />526<br />Репутация:<br />+<br />+2454<br />посты:<br />27<br />Наоя был прав во многом, он умел видеть её с сестрой насквозь, вероятно потому что знал их с детства. Только насчет одного Зенин ошибался.&#160; Не гордость держала Маки на плаву. Попытки сломить её гордость не приведут его к желаемому результату. Все было завязано на одном простом имени – Май. Сестричка. Её маленькая сестра. Ради неё она терпела этот дерьмой клан. Если бы не Май, Маки бы давно плюнула на все и ушла бы. Поступила б, так как старший брат Тодзи, не стала бы терпеть унижения, сменила бы фамилию и забыла бы о Зенин, как о страшном сне. Возможно, без сестры силы бы открылись раньше, исключительно благодаря упрямости и чувству собственного достоинства.</p> <p>Её пальцы цепляются за его кожу, царапая, мечтая разорвать на части. Она знала, что он способен раздавить её, удивительно, что прямо сейчас он не оттаскал её за волосы, не пнул, показывая своё превосходство. Вновь заставляя её карачиться перед ним на коленях. От его ледяных слов, дрожь проходит по телу, хватка ослабевает. Она, черт его подери, действительно не может причинить этому ублюдку достаточно вреда.</p> <p>— Ты действительно думаешь, что кимоно и слой пудры может меня сломить или сделать «женщиной»?&#160; —&#160; Маки усмехается криво, почти похоже на оскал. Её самообладание давно рухнуло подобно карточному домику, она уже не думала о последствиях. Зенин понимала, что ей пиздец, а если уж тонуть в дерьме, то с шиком-блеском.</p> <p>Его горячее дыхание пронизывающе касается лица, по телу непроизвольно пробегаются мурашки. Ей не нравиться это горящее ощущение, которое охватывает с ног до головы, не нравиться, что лицо горит румянцем от его близости. Она всего лишь подросток, которая зашла в пубертатный период, порой тело реагировало непроизвольно, не подчиняясь хозяйке. Его прикосновение проходит легким разрядом по телу, девушка напрягается сильнее, шурясь, не сводя с него желтых глаз.</p> <p>— Блядь, да, заткнись, — огрызается девчонка, чувствуя, как что-то внутри ломается с каждым его «моя маленькая Май». В голове вертятся образы, как он касается сестры, как он притягивает её к себе, как она покорна. Ей очень сильно хочется разозлиться, злоба хорошо помогает справляться с подобными ситуациями. Только не получается. Внутри каплей за каплей охватывает боль.</p> <p>Его ласковое прикосновение обжигает дьявольским пламенем. Маки дергается, наконец, отпустив шею и лицо парня, отстраняясь. Сложно определить, что больше пугает такая нежная ласка или когда он бьет её со всей силы, чтоб «приручить». Только Зенин не собака, которую можно подавить силой, она кошка, которая запоминает каждый удар и ждет момента для мести. Она с той же легкостью, как обрела над ним контроль, его же потеряла, оказавшись зажата. Маки всего лишь подросток, её тело только вытягивается, мускулатура ещё не образовалась.&#160; Наоя старше и сильнее физически, даже без проклятой силы. Подросток прикусывает от обиды нижнюю губу, глядя на него исподлобья. Честно не будь этого чертового кимоно, которое сжимало ноги, она бы его ещё и пнула. Пожалуй, он действительно извлек пользу, натянув на неё «женский наряд».</p> <p>Его пальцы становятся настойчивее, скользят под рукава, касаясь рук. Маки делает попытку вырваться ещё раз – не получается. Тело реагирует по своему, вздрагивая, проходя жаром от кончиков ногтей до макушки, игнорируя потребности хозяйки начистить лицо братцу.</p> <p>— Я тебе сейчас руки переломаю, — если это был бросок на «устрашение» то он провален. Она явно не в том положении, чтоб угрожать.</p> <p>Его последующие слова вызвали у неё исключительно одну реакцию:</p> <p>— Ха? Ты что издеваешься? – в первый раз ему удалось её удивить, что уж там, заставить охуевать на двести процентов. Маки даже улыбнулась, потому что такая дерьмовая шутка заслуживала снисходительной усмешки. Занять место Май? Ага, скорее планета начнет вращаться в другую сторону. Только вот, внутри появился проблеск надежды. Совсем крошечный. Ей захотелось верить его словам.&#160; Себя она прекрасно знала, что вытерпит и пытки и любое другое проявление «любви» братца. Если таким образом можно спасти Май, то она бы действительно согласилась не задумываясь. Только вот, чтоб Маки начала верить его словам, должен сам Иисус спуститься на землю и сказать «он не врет».</p> <p>Она прекрасно знала о предпочтениях Наоя, он любил красивых и уточненных людей, подросток Маки не входила в число ни первых, ни тем более вторых. Он предпочитал, чтоб с ним в кровати возлежала правильная женщина покорная и прекрасная, как драгоценный камень. Маки опять же слишком далека от его идеала.</p> <p>— Ответь-ка на вопрос,&#160; ты педофил или сестролюб? Может, собираешь ачивку перепихнуться со всеми женщинами клана Зенин? – Маки за словом в карман не лезла, не один он умеет бесить. У неё тоже есть навык «бить по гордости». А ещё она знала, что ему не обязательно просить разрешения, как будущий глава, он может «взять» все что пожелает, особенно если это «женщина клана Зенин». Это объясняет, почему он до сих пор её ни разу не ударил. Куда интереснее подчинить эмоционально, заставить добровольно отдаться и желательно, чтоб у неё не было опухшее от ударов лицо.</p> <p>— Или тебе никто не «дает» поэтому так тянешься к тем, кто отказать не может? – что же теперь настало время Маки расплескать «яд». Она явно наслаждалась каждым своим словом, даже приблизилась ближе, оскаливаясь и оценивая его реакцию. Сейчас всеми силами она старалась его задеть, заставить его гордость треснуть. Он сам дал ей в руки нужное оружие. Только надо делать это аккуратно, чтоб рыбка не сорвалась с крючка.</p> <p>— Твои пустые змеиные обещания меня не интересуют, мне нужны гарантии, что ты не прикоснешься к Май, если я соглашусь, — это как сделка с дьяволом, её стоит заключать осторожно, учитывая все возможные последствия и уловки.&#160; Единственное в чем он ошибался, так это в том, что подчинив тело, подчинит и характер. Маки не Май. С ней такое не сработает.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Tue, 18 Feb 2025 20:35:51 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=248#p248 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=233#p233 <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/ed/6b/83/543813.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/ed/6b/83/543813.png" /></p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sat, 30 Sep 2023 01:52:48 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=233#p233 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=230#p230 <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001a/0e/b9/2/859300.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001a/0e/b9/2/859300.png" /></p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sat, 27 Nov 2021 14:59:10 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=230#p230 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=227#p227 <p>За долгие годы Амелл уже успел позабыть о том, сколь пагубным может быть влияние храмовника на ему подобных. Он совсем отвык от этого ужасного чувства, когда ноги слабеют, становятся ватными, отказываясь держать в вертикальном положении, а магия — сама живительная сила — медленно, но верно вытекает во вне под непримиримым давлением чужой железной воли. Близость, казалось бы, родного и такого привлекательного тела Каллена отнюдь не облегчала его немыслимые муки, а лишь усугубляла их, заставляя кривиться от отвращения, буквально задыхаться от презрения в его крепких объятиях.</p> <p> В течении всей разлуки Лоран непрестанно следил за жизнью бывшего возлюбленного, и до него доходили шокирующие слухи о деяниях, свершенных Резерфордом во время службы того в Киркволле. Конечно, Кинлох потрепал их обоих, и события Мора не могли не оставить печальный отпечаток на их дальнейшем существовании. Разница между ними была лишь в том, что Амелл редко позволял призракам давно ушедшего прошлого взять над собой верх, когда же сам Каллен, по всей видимости, отдался им на съедение безо всякого остатка.</p> <p> Что бы не говорили злые на язык люди, маги на порядок лучше своих тюремщиков противостояли демонам любого рода — как реальным, так и внутренним. Веками их унижали и не ставили ни в грош, но они вытерпели все невзгоды и не сломались под чужим гнетом. Лоран никогда не считал себя и своих собратьев сродни святым, но был непоколебимо уверен, что их сила воли превосходила оную у храмовников. Церковные рыцари по умолчанию воспринимались простым людом как безгрешные защитники мироздания, но на деле же они давно погрязли в мутном болоте порока, из которого не смогли выбраться до сих пор. Каллен, несмотря на все свои заслуги, оказался ничем не лучше своих былых сослуживцев. Может, он сменил парадный мундир, переоделся в иные башмаки и прикрылся новыми воззрениями, но внутри остался все тем же, кем его когда-то сделал Орден храмовников.</p> <p> В самых смелых своих мечтаниях Лоран смел надеяться на другой исход этой встречи, но момент истины настал безотлагательно и расставил все точки над &quot;i&quot;. От радости теперь не осталось и малейшего следа. Шумно и устало вытолкнув воздух из легких, он отступил прочь от Каллена с обреченно опущенной головой. Все его заоблачные, чуть юношеские надежды сиюминутно капитулировали перед нелицеприятной правдой. Отойдя на достаточно безопасное расстояние, придворный чародей уперся лбом в мраморную стену и перевел дух, степенно приходя в себя и восстанавливая живительный запас магических сил.</p> <p> — Знаешь, — вдруг вымолвил Амелл своим хриплым от недавней натуги голосом и истерично усмехнулся, устремив свой взгляд в бескрайний небесный простор, простирающийся за распахнутым настежь окном. — Я никогда не поддерживал Фиону, ее революционные взгляды и всю эту войну за независимость. Я всегда был порядочным магом, верно служившим воле Андрасте и Церкви, но сегодня ты заставил меня перемениться во мнении, — резко обернувшись к командору, мужчина пронзил того испепеляющим взглядом своих голубых глаз. Сейчас среди этого безмерного полотна неземной красоты не виделось ни толики теплых чувств — только злоба и ненависть. — Так будет тебе известно, что по окончанию войны — с храмовниками, с Корифеем или кем бы то ни было еще — я приложу все усилия, истрачу все свои богатства и связи, но добьюсь того, чтобы ни один из магов Южного Тедаса больше никогда не попал под пагубное влияние представителей твоего ордена. Маги, как я сейчас, станут сами себе хозяевами, и никто более — будь то верховная жрица, инквизитор или сам Создатель — не станет помыкать нами при малейшей прихоти. Мы станет свободными, а вас, наших мучителей, предадим позорному забвению, — выдал на одном дыхании Амелл, и губы его под конец дрогнули, изогнувшись в непередаваемой словами презрительной гримасе.</p> <p> — Прими ванну, а то воняешь, как помойная свинья, — уже без всяких любезностей кинул ему придворный чародей и направился к выходу, прихватив с собой посох. — И хорошенько подумай над своим поведением. Может, в Инквизиции ты и важная шишка, но в стенах этого замка ты будешь слушаться меня. Я не боюсь гнева вашего Вестника Андрасте и тем паче не страшусь твоих хваленых умений. Все, что было можно и нельзя, орден храмовников уже сделал со мной до встречи с тобой.</p> <p> И на этой напряженной ноте Лоран вышел вон, громко хлопнув дверью на прощанье. Ему вскоре еще придется вернуться к гостю Его Величества, но сначала он заставит его как следует помариноваться в собственных мыслях. В конце концов, закон подлости существует не просто так, и Амелл вовсе не обязан страдать в гордом одиночестве.</p> <p> — Следите за ним в оба и не позволяйте уходить далеко без моего ведома, — абсолютно бесчувственным тоном распорядился теневой министр, получил неизменное &quot;так точно, сэр&quot; и спешно направился к боковой лестнице, ведущей наверх — в его личные покои. Может, между ним и Резерфордом и произошел разлад, но он все равно не позволит ему явиться на вечерний прием в тех обносках, что тот притащил с собой из Скайхолда.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sun, 15 Aug 2021 22:35:06 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=227#p227 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=220#p220 <p>Oн дразнит. Всегда. Не важно, были ли они у стола в Ставке командования, выбирая новую точку для тактического продвижения, в походе, пока эльф закрывал очередной разрыв меткой или же просто случайный взгляд в стенах Скайхолда. Никогда нельзя было сказать, заманивает ли Алларос блондина в свои покои, чтобы одарить поцелуем или просто игриво сообщить ему, что мех на накидке Командора сегодня выглядит более помпезно, чем обычно. И это всегда держало охотничьи инстинкты бывшего храмовника в приятном напряжении, будучи всегда готовым в случае необходимости оставить на шее своей жертвы яркий засос и не только. Даже отступив от своих прямых обязанностей, Каллен продолжал изучать слабости одного определенного мага, только уже в более интимном ключе и в тайне от посторонних глаз.<br /> Алларос любит власть, беспрекословное подчинение, в силу своего воспитания, как будущего хранителя клана, и новый титул только подогревал его амбиции. А Каллен, в свою очередь, позволял ему доминировать, ровно до того момента, пока его собственные амбиции и желания прекращали граничить с разумом, позволяя сорваться на самые низменные инстинкты, безмолвно потакая им. И даже сейчас, оказавшись в одно мгновения ока под любовником, блондин лишь поудобнее устроился на мягком матраце, придерживая эльфа за талию. И нет, он не жалеет о том, что когда-то показал этот захват парню, знал бы Командор, что парень будет его использовать в подобном ключе, то обучил бы его намного раньше.<br /> Ещё больше, чем власть и дразнить, Инквизитор любил внимание. Он вполне уютно чувствовал себя под взглядом сотни гостей в Халамширале, элегантно вышагивая па в опасной игре с Флорианой, каждое произнесенное им заклинание было достойно аплодисментов и даже сейчас, эльф не изменял своим привычкам. Ощущая тяжесть чужого тела на своих бедрах, Каллен невольно двинул ими навстречу любовнику, облизнувшись, с неким отголоском голодной похоти разглядывая Аллароса, словно в первый раз. Он создал из постели алтарь и блондин был готов поклоняться новому божеству, ради него отринув многолетнее служение Создателю, заменяя его на имя любовника в Песнях Света. И он был благодарен тому, что парень, словно сжалившись, склоняется над ним, одаряя поцелуем, вдыхая новую жизнь в уста старого солдата, что жаром проходится по всему телу, собираясь где-то под поясом брюк.<br /> Каллен проводит языком по чужим губам, неспешно, словно пробуя их на вкус, прежде чем скользнуть им в чужой ротик, проходясь по нижнему ряду зубов и касаясь нёба, пальцами скользя неспешно вдоль позвоночника юноши вверх, мягко надавливая и накладывая ладонь на его затылок, взъерошив волосы и тут же сжимая их в кулаке, едва умелая ласка эльфа коснулась его члена, выбивая весь воздух из легких, словно удар плетью. Но ещё сильнее хлестали его слова любовника, заставляя мужчину гортанно заурчать, поддавшись чуть ближе к острому ушку эльфа, прошептав на него:<br />— Сдаться? Тогда, когда все только начинается?<br /> Парень явно забывал, что в эту игру могут играть двое и Каллен незамедлительно об этом напомнил. Уже несколько грубо оттягивая голову любовника назад за волосы, заставляя его обнажить беззащитную шею, блондин с томным стоном прижимается к ней губами,&#160; прощупывает бьющуюся жилку под бледной кожей и чуть сдавливает её языком, в следующее мгновение оставляя в напоминание о себе не только влажный след от поцелуя но и яркий засос, но разве одного будет достаточно?<br />— Даже вздумай останавливаться. — скорее приказ в хриплом шепоте, чем просьба, ритмичный толчок в кулак юноши и сдавленный стон, когда приятное покалывание разливается жаром в паху, а желание обладать этим телом становится только сильнее. Оттягивая эльфа от себя ещё чуть сильнее, заставляя его опереться ладонью в подушки, блондин выстраивает дорожку из засосом ниже, опускаясь к торсу Аллароса и тут же сминая языком бусинку соска, чуть засасывая ее и прихватывая зубами, ровно только для того, чтобы потянув, тут же отпустить, услышав жалобный стон и повторить сначала, только уже с другим соском, дразнясь, обдавая его горячим дыханием. И когда он украдкой поднял взгляд на лицо юноши, вся его хваленная выдержка покинула разум в гортанном рычании, заставляя невольно более грубо толкнуться в ладонь парня, едва заметно дрожа от желания и возбуждения:<br />— Сомнений нет, у тебя воистину волшебные руки, — сдавленно произносит мужчина, отпуская волосы любовника и свободной рукой проводя по покрасневшей щеке эльфа, очерчивая его скулы и ловя едва мутный от возбуждения взгляд — но уверен, что этот ротик позволит мне познать магию с её лучшей стороны, — большой палец проходится по припухшим от поцелуев губам Аллароса, чуть надавливая на них и мягко надавливая на них, проталкивается в его влажный ротик, играя с горячим язычком. От нахлынувших фантазий от столь соблазнительного вида, возбуждение стало несколько болезненным и блондин, сводя брови вместе, сглатывает подкативший стон к горлу, жадно облизнувшись:<br />— Вниз.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:32:32 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=220#p220 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=213#p213 <p>Подавленный железной волей Каллена, Алларос невольно сжимается, цепляется руками за горло и выпучивает глаза от внезапно нахлынувшего ужаса. Ему не хватает воздуха, а храмовник все давит и давит, выталкивая из его тела остатки спасительной магии. Голова идет кругом, рассыпая разноцветные всполохи перед его взором. Еще одно краткое мгновение, и эльф проваливается в бездну собственной памяти, плененный картинами прошлого, которое он предпочел бы забыть раз и навсегда.</p> <p>— Mamae? Mamae na mara san..., — испуганно щебечет голубоглазый мальчик. Казалось, что еще минуту назад хранительница была совсем рядом, а затем красивая разноцветная бабочка привлекла его внимание и увела в самую чащу. Она кричала ему, чтобы не уходил далеко, но он не слушал её. Что может случиться с ним в лесу? Это его дом, с которым он чувствует необыкновенные единение. Животные покорно склоняются, стоит им только завидеть маленького мага издалека, а тучные деверья мирно скрипят, приветственно покачивая своими ветвями, точно руками. Тогда же почему ему не отделать от странного ощущения, что что-то здесь не так? Его естество предупреждающе поет, призывая быть бдительным. &quot;Где же мама? Надо поскорее найти маму.&quot;</p> <p>Чужая и неестественная тень накрывает его, и то не тучи, сгустившиеся в небе над лесом. Алларос резко озирается и видит перед собой мужчину, закованного в латы. На его начищенном до блеска доспехе сверкает герб — клинок, объятый языками священного огня. Храмовник. Мама говорила о них: церковные головорезы, рыщущие в тенях в поисках подобных им. Мальчик, охваченный паникой, пятится назад, но быстро упирается спиной в ствол дерева: ему не пошевелиться. Он чувствует на себе прикосновение мужчины, хоть руки того и покоятся на поясе. С неким отвращением и зверским любопытством тот осматривает его с головы до ног, вместе с тем обшаривая его магию своими холодными, почти ледяными &quot;пальцами&quot;. Алларос чувствует, что сейчас ему не разжечь и искорки огня: всю силу насильно отбирает у него этот незнакомец. Ему бы бежать отсюда без оглядки, но ноги не слушаются, а глаза не могу оторваться от глаз напротив — черных и глубоких, полных необъяснимой ненависти. От храмовника разит шемленским духом, но еще больше — смертью. Скольких магов он убил до него? Наверное, не счесть их числа.</p> <p>— Кто тут у нас? — обращается к нему мужчина, и голос того полностью соответствует его наружности: резкий, хриплый, лишенный всякого сострадания. — Ты пойдешь со мной, остроухий, — заявляет храмовник, грубо хватая обомлевшего мальчика за шкирку. Алларос, своим детским умом понимая плачевность сего положение, брыкается и истошно вопит, оглашая лес вокруг призывами о помощи. — Чего так орешь? Мама все равно тебя не услышит, — усмехается тот, свободной рукой отвешивая ему оплеуху. Щека эльфа мгновенно наливается огнем, но ему сейчас не до боли: первобытный страх затмевает все мысли до одной.</p> <p>Его тащат куда-то. Впереди уже видится костер и другие люди. &quot;Еще храмовники&quot;, — без промедления догадывается темноволосый и заливается слезами, испуская последний, самый отчаянный и громкий крик. В него он вкладывает все крохи своей магии, какие у него остались. Разумные создания не способны издавать такой вопль: так может кричать только агнец, ведомый на заклание. Деревья над его головой тихо перешептываются между собой, как бы решая, стоит ли им вмешиваться в происходящее на лесной поляне безумие. Они нерешительно тянут свои ветви, пытаясь зацепить и удержать маленького эльфа, но храмовник настойчив и несет его все дальше и дальше.</p> <p>— Отпусти дитя, шемлен, — угрожающе звучит зычный голос, сотрясая всю округу. — Отпусти немедля, иначе поплатишься жизнью за свое злодеяние, — храмовник, как и его братья по оружию, обнажает свой клинок, оглашая пространство чистым звоном закаленного металла. — Еще чего! — кривясь от презрения, парирует мужчина, вглядываясь в темноту между деревьями. Алларос, брошенный у костра, узнает этот голос — обычно добрый и нежный, сейчас он был властен стирать целые селения с лица земли. Похитив долийского ребенка, эти люди навлекли на себя гнев хранительницы клана Лавеллан. Ничто не станет преградой на пути любящей матери к ее чаду. Во имя спасения своего сына она пойдет по головам и заставит мерзавцев захлебнуться в собственной крови.</p> <p>Лес, старый и мудрый, повидавший многое на своем долгом веку, снова шумит, но теперь уже иначе: остервенело, злобно и хищно. Точно зверь, проснувшийся от зимней спячки, он разминает затекшие ветви, шелестит зеленой листвой и поскрипывает кривыми корнями, сминая землю под собой в попытках освоиться, приноровиться к давно забытой жизни. Деревья двигаются, окольцовывая сбившихся в центре поляны храмовников. Они извиваются, дрожат от злости, негодуя, что кто-то посмел потревожить их неземной покой. Сильваны, духи глухой чащобы, шипят и скалятся, своими изощренными улыбками обещая шемленам мучительную смерть, а затем появляется она. Хранительница, низкая и хрупкая, сейчас источает собой убийственную мощь. По мановению ее тоненькой руки ожившие растения ополчаются против храмовников, бросаясь на них, словно свора бешенных собак, спущенных с цепи. Они рвут незваных гостей в клочья, точно тряпичные куклы, и все их хваленые боевые навыки меркнут в сравнении с буйством природы. Крики, крики, кругом одни крики, но вот только теперь молит о пощаде не Алларос, а его обидчики. Немощные перед гневом его матери, они из последних сил взывают к Создателю, но в ответ слышат только тишину.</p> <p>Инквизитор приходит в себя, уже сидя на стуле. Слова Каллена звучат где-то в отдалении, будто их сейчас разделяет не жалкий десяток сантиметров, а целое море недопонимания. Он жадно хватает ртом воздух, но не произносит ни единого слова, словно рыба, выброшенная на берег жестокосердечной волной. Его трясет уже не от рыданий, а от едва сдерживаемой злобы. Каллен же обещал не делать этого с ним. Обещал, но нарушил данное слово. Опять. Недовольство закипает внутри и быстро достигает точки невозврата. Он взрывается, решительно отталкивая от себя храмовника.</p> <p>— Никогда, — резко и грубо бросает Резерфорду эльф. — Слышишь? Никогда не смей делать этого снова, — Лавеллан взирает на возлюбленного без единой толики страха в своих прекрасных голубых глазах. Он горделиво высится над ним, сжигая уничижительным взглядом: так смотрела и его мать в тот роковой день на корчащихся в тисках ее магии храмовников. Презрение и ненависть отправляют душу, лишают ее блаженного света, но как сохранить ее целой, когда даже любимый человек врет и делает тебе больно? — Ты такой же, как и твои собратья, что охотились за мной, когда я был еще совсем ребенком. Ведомый своими инстинктами храмовника, ты подавляешь всех вокруг себя, считая конечную цель достойной чужих страданий, — поднимаясь на ноги, выплевывает чародей, так и сочась ядовитой желчью. — Но я уже не маленький мальчик и не нуждаюсь в чужой защите. Если посмеешь еще хоть раз блокировать мою магию, то я, — Создатель мне свидетель, — не оставлю от тебя и мокрого места.</p> <p>Пошатываясь от бессилия, Алларос подходит к запертой на ключ двери и раскрывает ее несколькими пасами своих изящных рук. В лицо ударяет яростный и колючий порыв морозного ветра, степенно остужая бушующее внутри него пламя. Разминая ноющую шею, он вздыхает, втягивая в легкие дивный аромат горного воздуха. Родная стихия манит эльфа в свои объятия, обещая вечный покой и беззаботность. Он поддается ей, делает шаг навстречу, но нерешительно замирает на пороге, отказываясь уходить, не сказав последних, решающих слов.</p> <p>— Ты мог прийти ко мне, когда тебя ранили в бою. Ради твоей сохранности я бы пожертвовал целым миром. Вместе мы бы нашли решение, пресекли бы заражение на корню, но ты сделал по-своему. В общем-то, как и всегда, усугубил ситуацию из &quot;благих&quot; побуждений, — устало прикрыв глаза, пояснил юноша. — Трави себя и дальше, если такова твоя воля, Каллен. Продолжай терзать Самсона, если полагаешь, что его мучения дадут твоим призрачным надеждам на спасение шанс стать былью, — безразлично отмахиваясь рукой, отмечает он. — Я тебе и слова поперек не скажу, — закончил Инквизитор, встретившись взглядом со своим главнокомандующим. Голубые радужки налились потусторонним зеленым светом и запустили заклятье восстановления, возвращая учиненный им в кабинете хаос к его первоначальному порядку.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:31:17 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=213#p213 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=208#p208 <p>Каллен был в бешенстве. Лучше бы он прикончил его на месте, без суда и следствия, приняв за жалкую копию того, кто мог спасти их когда-то.<br />— Не грести всех под одну казну? — спросил он тихо. Дыхание спирало от подступающей злости, от чего голос казался ниже, и сам он едва мог различить скрежет красных кристаллов, что напевали ему искаженную песнь: не верь, он не жалеет, ему все равно, для него ты — будущее, которого у него не будет.<br />— Да что ты знаешь о том, что нам пришлось пережить? Ты пренебрег моим советом обратиться к храмовникам и теперь ты можешь взирать на плоды своего решения. — уголок губ дернулся, пытаясь изобразить на уставшем лице блондина некое подобие улыбки — это не было актом дружелюбия. Командор просто не знал, каким именно образом выплеснуть все то презрение, что окатило его холодной волной, словно это не эльф сейчас с головой ушел под воду, а он сам. Желательно, без кровопролития и чей-либо смерти.<br />— Не маги погрузили мир в хаос и уничтожили все живое, они приложили лишь самую малую часть в этом акте осквернения, — глубокий вздох не помог остудить нарастающую ярость в груди, а в кончиках пальцев, что покоились на рукояти меча, стало стало слегка покалывать от адреналина, вызывая первородные инстинкты &quot;бей или беги&quot;, — оставшись без поддержки церкви, храмовники пошли по пути наименьшего сопротивления, попросту примкнув к нашему врагу, получив взамен что-то новое, во что они могли верить: новый Бог, новый Мир и новый.. лириум.<br />Ему не интересно, настойчиво шепчет красный скрежет в его ушах, заглушая собой шум воды и слова мага, настолько, что Каллену приходится закрыть глаза и чуть встряхнуть головой, дабы взять свой разум под контроль. Но от этого стало только хуже. Смотри, он даже не верит в то, что это — реальность. Твоя реальность. И раз Вестник Андрасте — нелепая ошибка, то кто он, если не спаситель от вечной невесты Создателя? Под веками болезненно вспыхнуло красным и блондин поднял свой взгляд на эльфа. Вор.., мысленно вторит Каллен своему безумию. Вор, что украл его, нет, надежду всех, кто верил в посланника, на лучшее будущее. Это он спустил оскверненных храмовников с цепи, пустив их по миру, а те, в свою очередь, уничтожили все живое, оставляя после себя ничего, кроме пепелища и проростков красного лириума. Хуже мора и хуже демонов вместе взятых. Командор видел, как даже самые мощные заклинания магов были для красных големов не больше, чем хлопушкой, едва ли заставляя их колыхнуться, а огры обходили их стороной, по возможности стараясь не сталкиваться с прокаженным войском.<br />Каллен видел, как он подошел ближе к источнику, без какой либо тени эмоции на его лице, ладони неспешно легли на плечи эльфа, сначала поглаживая их, скользя выше и обхватывая тонкое горло Инквизитора, сжимая его до едва слышного хруста. Он вас больше не спасет.. и тебя тоже. Командор давит сильнее, вжимая Аллароса под воду, в то время как тот в своих глазах, в своей улыбке, насмехался над ним. Он даже не сопротивлялся. Он что-то говорит, слова едва ли доносятся до его ушей из под толщи воды, но когда парень заносит свою руку и касается его виска, наваждение спадает:<br />Я не способен излечить тебя, но в моих силах облегчить твои муки — позволь мне сделать для тебя хотя бы это.<br /> Бывший храмовник шумно вздыхает, ловя губами воздух, словно топили его самого, а красная пелена с его глаз отступает, шипя как зверь, чья лапа попала в капкан. Все это было лишь игрой измученного разума, а мужчина пошел на его поводу, позволив гневу взять вверх над собой. Несколько рефлекторно отклонившись от чужого прикосновения, он отвел чужую руку в сторону, качнув головой:<br />-Эта боль — единственное, что позволяем мне чувствовать себя живым. — произносит он, отступая на шаг в сторону, взглядом указывая на то стопку чистой одежды, которую он приготовил для эльфа, — боюсь размер не подходящий, это единственное, что я могу тебе предложить. Не забудь это, — выдержав небольшую паузу, он положил рядом кожаные перчатки, которые так же были на пару размеров больше нужного, — никто не должен знать, кто ты есть на самом деле, даже в рядах сопротивления есть те, кто обменяет столь ценного пленника на теплое одеяло и ежедневную чашку горячей похлебки. Никому не говори своего имени, ещё лучше — ни с кем не говори.<br /> Только сейчас он заметил, как побелели костяшки на его пальцах, сжимая рукоять меча, и блондин несколько виновато отвел взгляд в сторону, обдумывая о том, что позже, он обязательно скажет Алларосу &quot;спасибо&quot;, ведь если бы не его прикосновение, они сейчас бы не стояли здесь и разговаривали о нахлынувших проблемах. Скорее всего, командор сейчас стоял бы по колено в окровавленном источнике, методично разделывая чужое тело холодным оружием. Такое уже было и мужчина не хотел повторения.<br />Создатель, дай мне сил.<br />— И.. как ты узнаешь, что план Дориана возымел успех? — заинтересованно спросил блондин, с присущей себе педантичностью,— в окрестностях осталась лишь пара жилых деревень, а голубятни у нас нет, для почтового голубя. Так же, как и Дориану довольно таки проблематично будет искать наше убежище самостоятельно.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:26:38 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=208#p208 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=202#p202 <p>Толпа ликует. Толпа ревет. Они выкрикивают имена своих героев, улыбаются, смеются... с улиц уже убрали все трупы, дома восстановили, мертвецов отпели. И все же юному королю вся эта радость казалось несколько иррациональной. Нужно куда больше времени, чтобы варварские рваные раны, оставшиеся в его сердце после опустошающего Мора, обратились в кривые, пульсирующие ноющей болью рубцы. Слуги крутились вокруг него, закрепляя на золоченом доспехе сложные элементы декора, проверяя на прочность заклепки, расправляли складки на царственном бархате темно-алого плаща. От тяжести власти трещат уязвимые кости. Алистер обреченно рассматривает в отражении незнакомца с потухшим взглядом. Неужели это я? Мужчина чуть склоняет голову набок, словно ждал, что на его мысленный вопрос отражение даст внятный ответ... но оно лишь ожидаемо повторило его движение.</p> <p>— Они полюбят меня, — спокойный голос обращался к одетой в доспехи Серого стража эльфийке; женщина стояла неподалёку, на ее не по годам серьезном лице, отпечаталась неведомая тоска, но она смогла пересилить себя и выдавила меланхоличную улыбку.</p> <p>— Они уже любят вас, мой Король, — Героиня Ферелдена дает исчерпывающий ответ, сама понимая, что слова Алистера не были вопросом. Ни у кого нет выбора. Им придется полюбить его, а ему придется ими править. Голос эльфийки звучал как-то непривычно горько, словно бы она провожала Тейрина на похороны... ну, вообще-то в какой-то степени это было так. Алистер отвечает ей сдержанной улыбкой, пытаясь наспех исправить прическу, которую ему укладывали местные слуги.</p> <p>— Ты точно не хочешь остаться на церемонию? — придавать голосу непринужденность было невообразимо сложно, практически невыносимо, но Алистер все же рискнул, смотря на отражение своей первой единственной люби, стараясь оттянуть миг болезненного расставания хотя бы на пару мгновений.</p> <p>— Мне жаль.</p> <p>Алистер так и не узнал о чем она сожалела. О том что встроила его? А может быть о вынужденном решении короновать сына Мэрика, женив его на Аноре? О расставании? О поцелуе? О розе, что она приняла? Юность наивна... они были слишком молоды, а вокруг было слишком горя, вот они и нашли утешения друг в друге. А потом расплатились за свою слабость еще большей жертвой, приняв решение расстаться. Было бы куда проще, если бы ритуал Морриган не сработал и Алистер умер, отдав свою жизнь за то, что было ему так дорого: Серые стражи и... любовь.<br />Но теперь он был обречен жить будучи лишенным ордена и любимой.</p> <p>&#215; &#215; &#215;</p> <p>Годы стирают из памяти все, что некогда было важно, размывают силуэты, приглушают краски и притупляют боль. Память — акварельная картина, оставленная под открытым небом в ливень, Алистер уже не представлял свою жизнь как-то по другому. Героиня оказалась права, из Алистера вышел прекрасный король: справедливый, мудрый, отважный. Идеальная картинка сложилась, точно кусочки мозаики и уже никто не смел говорить, что на троне сидит случайный бастард. Он был королём.<br />Их королём.<br />И все же царственный, праведный и справедливый Алистер имел несколько диковинных причуд: когда он оказывался в неформальной обстановке, четкую субординацию становилось соблюдать практически невозможно. Королева недовольно фыркает, смотрит испепеляющим взором, а его величество учит щенков мабари развязывать шнурки на туфлях придворных дам... но более всего Тейрину нравилось подбивать королевских стражников на спарринги. Несчастные солдаты, что поклялись стеречь и оберегать коронованных особ отнекивались как могли, а когда король все же начинал злиться и приказом принуждал их к грубым и местами опасным игрищам, стражники безбожно поддавались, не смея даже поставить его Величеству синяк.</p> <p>Именно это произошло сегодня. Алистер в глубокой печали лежал на лужайке посреди дворцового дворика: на нем красовалось новенькое обмундирование, которое его партнеры по дружеским дуэлям даже не удосужились поцарапать для вида, глаза были плотно закрыты, а меч лежал чуть в отдалении. Тейрин старательно грустил. Его убивала скука, мучила несправедливость и добивала тоска. Как же так вышло, что у него теперь есть все: слава, власть, мабари, жена-красавица, уважение... но почему ему так невыносима обстановка, где с ним носятся, точно с тухлым яйцом... даже в прошедшей недавно войне король не принимал участие как боец. Мужчина драматично вздыхает, начиная жалеть себя изо всех сил. Солнце — редкий гость в Ферелденских землях, но даже оно вышло из-за облаков, чтобы теплыми касаниями лучиков пригреть рыжие волосы короля. Покой убаюкивал, умиротворение постепенно прогоняло дурные мысли, погружая его в сладкую дремоту... тяжелый шаг прервал подкрадывающуюся сонливость, чья-то тень бессовестно упала на валяющегося на солнышке мужчину; он не открывая глаз недовольно заворчал.</p> <p>— Кроль изволит загорать в доспехах, если случилось что-то важное, обратитесь к Аноре, — лениво отчеканил Алстер, но гость не уходил... мужчина с недовольством приоткрыл один глаз и чуть вздрогнул от удивления, - Каллен?</p> <p>Командор Инквизиции стоял рядом, солнце било у него из-за спины, из-за чего рассмотреть выражение лица не представлялось возможным, но почем-то Алистер был уверен, что оно не многим отличалось от той гримасы, которую корчил Резерфорд, когда ловил его за сном вместо чтения молитв. Мужчина немного смутился, поспешно встал с травы, активно отряхиваясь. Почему его не предупредили?! В голову сразу полезли дурные мысли: военные, прибывающие без приглашения, редко несли с собой благие вести...</p> <p>— Что-то случилось? — со всей серьезностью спросил мужчина, разом отметая неловкое смущение куда-то на второй план.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:24:03 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=202#p202 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=200#p200 <p>Тот сданный парнишка Коул взялся как будто из воздуха... ПУФ! И тут. Поначалу Стражу показалось, что его явление не сулит ничего хорошего и он сейчас же пойдет на поиски Кассандры, которая откусит головы несчастным собутыльникам. Но ничего подобного не произошло... посему, Алистер начал считать его просто очень диким ребенком, которого испортило постоянное общение с эльфом и гномом. Не, ну правда: если хочешь свести пацана с ума, то просто отдай его на воспитание одновременно и к ушастому, и бородатому! Но оказалось, сам по себе Коул был еще тем кадром. Многострадательный кунари, который так здорово походил на помесь дракона и быка, опять стал объектом странных манипуляций. Алисер вцепился в руку Каллена, в полном недоумении смотря то на Командора, то на Коула, в глазах его замер суеверный шок. Теперь до Стража, наконец, дошло что парнишка не просто страненький, он — то ли дух, то ли демон, то ли белочка, вившаяся ему по пьяни.</p> <p>— Ты ведь тоже видишь его? Кажется он того... добил Быка.</p> <p>Констатировал Страж, не особо ожидая реакции от Каллена, ведь его брат по ордену уже был занят очередной диковинной шалостью: замечательные шелковые панталоны Дориана были надежно натянуты на рога Быка, и теперь реяли гордым флагом прямо над головой свирепого кунари. Ну, чем не победа Тевинтера над Кун? Да. Определенно конец их войне должен был выглядеть как-то так... как трусы. на. рогах. Алистер захихикал, коварно прищурившись, и активно представляя, как взбесился бы Стэн, если бы Страж в свое время посмел учинить что-то подобное... А он бы обязательно вытворил что-то эдакое, но Герою Ферелдена&#160; достался безрогий кунари... НЕСПРАВЕДЛИВО! Почему у Инквизиции и замок, и собственная армия, и прочие радости жизни, а у них в свое время были только палатки и голый энтузиазм?! Пока Алистер про себя возмущался, Каллен надменно сиял от гордости, словно гордый лев, что только что завалил огромного буйвола. Алистр хотел уже было как-то прокомментировать триумф храмовника, как Коул выдал свое коронное &quot;я помог&quot;.</p> <p>Оба мужчины перепугались до усрачки и начали хаотично метаться, в поисках выхода там, где стояли стены и коробки. Они беспомощно врезались в неподвижные объекты, как будто забыли как устроен этот мир, и что через стены проходить немного трудно; братство пьяного Храмовника, круша своими пьяными тушами все, что попадалось на пути, вырвалось на волю далеко не сразу. Шум очень ожидаемо потревожил зыбкий сон Быка, который вновь подавал признаки сознательной активности. Страж вместе с Калленом поспешил сбежать и уже не от того что боялся праведного гнева рогатого, а потому что всерьез опасался за его здоровье, если они с товарищем по пьянке останутся неподалеку. Бегать в состоянии когда даже стоять прямо — непосильная задача, испытание похлеще, чем готовили для новобранцев стражи! Но он же не зря такие герои и самые горячие храмовники на весь Ферелден и возможно даже Орлей?!</p> <p>— О-о-о-о-о-о, я ее знаю! Это же Сэр Сэра Убийца Юмора? — Алистер предвзято фыркает, вспоминая как эльфийка не смеялась над его гениальными шутками, а потом еще и издевалась над формой Серых стражей! Неугомонная девушка, вероятно, подсознательно почуяла в нем кровь аристократии и теперь попросту не давала жизни, доставая по любому поводу, — тащи те коробки, а я пока подготовлю табличку, чтобы ее подольше не выпускали!</p> <p>Вместо того, чтобы помогать Каллену двигать тяжелые предметы и как можно тише прислонять их к двери Сэры, Алистер уселся в уголке, ехидно оскалившись. Найденным где-то в углу обломкам угля он торжественно начертал на крышке от деревянного ящика &quot;внимание, здесь заточен злобный гоблин одержимый демоном, не отрывать&quot;. Алистер дико гордился своей работой. И он тут же пошел к Каллену, чтобы показать ему свое творчество. Кривоватые буквы, не аккуратный почерк и рисунок сторожевого мабари в углу, видимо для придание авторитета сомнительной надписи.</p> <p>— Что? Не сотри так.. она меня обижала, — сообщил Страж, который оказался бессилен победить чертовку в честном сражении и прибегнул к помощи командора и его пьяного настроения учинить какую-нибудь шалость, — и вела себя прям как одержимый гоблин, поверь, я Страж и знаю о чем говорю!</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:23:26 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=200#p200 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=192#p192 <p>— Единственная проблема, которая присутствует в комнате — ты! Не буду просить прощения ни у тебя, ни у Создателя, я не сделал ничего плохого... просто было интересно! С каких пор здоровая любознательность преследуется орденом Храмовников?</p> <p>Мир юного мятежника рушился на глазах под самодовольный тон парня ни лице у которого застыла маска чувства собственного превосходства. И теперь это праведное чудовище поселится с ним в одной комнате? Да я... да он... Обида защипала горло, кулаки сжались сами собой. Кудрявый мелкий шкет еще не успел толком освоится в этой тюрьме с церковной направленностью, а уже отравляет Алистеру жизнь! Мальчишка, не стирая гримасу сытого самодовольства, полез в личную тумбочку бастарда, извлекая оттуда &quot;молитвенник&quot;. Щеки и чуть заостренные уши Алистера краснеют на глазах, когда парень начинает размахивать книжицей, которая была далеко не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Знаете единственный предмет, который дежурный ни за что не станет отнимать? Молитвенник! Именно поэтому Тейрин постоянно оборачивал в праведную обложку богохульное чтиво, которое он доставал с огромным трудом и не малым риском. И сейчас это был сборник легенд диких земель.</p> <p>— Стой! Отдай сейчас же! — выкрикнул рыжий и полез с кулаками на нового соседа, в отчаянной попытке вернуть свою вещь, рывком дергая книжку за обложку, раздался жалобный треск и листочки в беспорядке разлетелись по маленькому помещению, — нет, Скверна тебя раздери!</p> <p>Текста покрыли пол: картинки драконов, ведьм, старые мифы и легенды. Они примешались, повинуясь безумной энтропии, приводя Алистера в суеверный ужас. Если дежурный увидит, что он опять притащил в монастырь книжку про диких магов и говорящих монстров... его накажут. Накажут по-настоящему, а не как обычно. По телу бежит мелкая дрожь иррационального страха. Парень огромными от ужаса глазами смотрит на не менее шокированного блондинчика, который был, мягко говоря, в полном нокауте от подобного поворота событий. Для правильно мальчика такое наверняка было богохульством из разряда: обнаружить мага крови в рясе святого брата. Шум не остался без внимания. Стук сердца Алистера стал таким громким, что почти заглушил шаги дежурного, который ворвался в помещение, по привычке начиная читать нотации еще до того как открыл тяжелую дубовую дверь.</p> <p>— Тейрин, Резерфорд! Не успели познакомится, а уже драка? — договорить мужчина не успел, ведь его взгляд наткнулся на хаотично разбросанные листки и пустую обложку молитвенника в руках Каллена, — Создатель милосердный, что здесь стряслось?!</p> <p>Гнев старшего храмовника ощущался также ярко, как и участившееся сердцебиение. Каллен побледнел, растерялся... сейчас бы Алистеру стоило спихнуть все грехи на паренька, заклеймив его до конца дней званием смутьяна. Ведь как не посмотри, этот глупый зазнайка заслужил того, чтобы его спустили с небес на землю! Ведь так? Рыжий виновато фыркает, понимая что даже если бы Разерфорд являлся самым плохим соседом в мире, бросить этого невинного правильного мальчика на растерзания системы &quot;наказаний&quot; он не мог.</p> <p>— Этот новичок нашел мою книгу, сэр, и хотел отдать ее вам, а я хотел отобрать.</p> <p>— Кажется тебя уже предупреждали, Тейрин, — злобно шипит мужчина, хватая подростка за шкирку, как бездомного котенка, чуть встряхивая, — на этот раз ты точно просто так не отделаешься, бастард!</p> <p>Алистер даже не поднимал глаза, смирившись со своей незавидной судьбой. Наверняка сейчас его запрут где-нибудь выдав кувшин с водой и молитвенник, чтобы он всю ночь провел на коленях. Зато блондин может быть доволен, за все это время Тейрин успеет покоятся во всех возможных грехах. Затем дежурный с контрастно-теплой улыбкой торжественно прочел Каллену речь о том, что он поступил правильно и помог в первую очередь самому Алистеру, которому теперь дадут неповторимую возможность совершить покаяние.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:21:48 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=192#p192 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=188#p188 <p>[indent] Ну кто бы мог подумать, что в Утробе будет царить холод более пронизывающий, чем в Нордсколе? Пробирающая мерзлота, до самых костей,&#160; сильнее, чем на верхушке Ледяной Короны, где дракон шагнул в портал под личиной одного из героев Азерота, ведомый своим неутолимым интересом. Его больше не сдерживал страх перед древними Богами, что легко могли вторгнуться в его разум и поработить, казалось, Гневион мог вполне посвятить себя восстановлению черной стаи, взять на себя ответственность хранителя земли, однако, разорванная реальность внесла свои правки в планы дракона. И срочное изучение потенциальной опасности не терпело отложения.</p> <p> [indent] Поначалу было довольно тяжело скрываться от всевидящего ока Тюремщика, стараясь не выдать себя, а нужные знакомства с нужные, более менее, дружелюбно настроенными существами, так же давали свои плоды, открывались новые, теневые пути, где можно ступать без опаски быть замеченным бесконечной армией Утробы, совсем немного метели и твоих следов уже не найдут, тайные убежища, где спокойно можно было внести свои наблюдения в дневник и разработать новые планы для сбора большей информации, а так же, довольно интересные и любопытные встречи. По крайней мере, с одной стороны.</p> <p> [indent] Никто так и не узнал, куда про пало тело бывшего Короля-Лича после победы над ним. Кто-то говорил о том, что сама королева Банши забрала его в Подгород, чтобы отплатить за годы подчинения, кто-то рассказывал, что его по кусочкам хранят в разных частях мира паладины, слухи, всего то, но Гневион себе даже представить не мог, что же случилось на самом деле. И как Артас мог оказаться во плоти в самом центре Утробы. Его явно не заботило внимание Тюремщика, на него не бросались гончие и послушники Утробы проходили мимо него, словно не замечая, или же, делая вид, что он не достоин внимания, наталкивая черного принца на довольно интересные мысли - таких как Менетил, генералов бессмертной армии, выращивают в кусках льда, без собственной воли и желаний, идеальные предводители для захвата не только одной планеты. Гневион из надежных источников знал, что когда-то принц Лордерона был поглощен волей шлема господства и слышал шепот из ледяной скорби. Был ли то голос Тюремщика и почему после своего пробуждения в Ледяной Короне он попросту не прошелся по всем землям волной смерти и уничтожения? Разве не это было целью владыки промерзшего мира? </p> <p> [indent] Внимательно изучив свой новый интерес, Гневион действовал крайне осторожно, наблюдая издалека и подчеркивая нужные для себе сведения, облегчающие постановку его плана - ну не горел он желанием пойти по стопам Синдрагосы или чумных дракончиков. Силы едва ли позволяли личу провернуть подобное и поэтому, черный принц, нарочно прекратил скрывать следы своего присутствия рядом с ним, шаг за шагом, уводя его подальше от башни Тюремщика, в слепую зону, где никто не помешает их светскому разговору. И когда Артас повелся на это, явно ощущая себя победителем в игре в прятки, наблюдать за его пониманием того, что он всего лишь послушно шел по хлебным крошкам, было просто восхитительно:</p> <p>- <strong>Ну надо же, это всегда приятно, когда планы двух личностей совпадают,</strong> - он не скрывает довольного, гортанного урчания и хитрой улыбки в уголках губ, когда легким движением руки заставляет бурю немного стихнуть, ровно настолько, чтобы позволить Менетилу отчетливо видеть себя, но все так же скрывая под порывами ветра и снега их встречу от любопытных глаз, - <strong>Посредник Тонг когда-то успел выразить свое недовольство на счет того, что я болтаю без умолку и, кажется, не слушаю никого, кроме себя, но в Вашем случае, Король-Лич, я готов сделать исключение.</strong></p> <p> [indent] Он нарочно называет его по этому титулу, желая потешить эго бывшего предводителя Плети, о чьих злодеяниях люди до сих пор боятся говорить в слух и видят его образ в самых страшных кошмарах, но, кажется, это бы только польстило Артасу. Оценивающе осмотрев его сверху вниз, Гневион скинул капюшон обличия серого странника, стараясь ничем не отличаться от героев Азерот, что частенько заглядывали в Утробу в поисках страдающих душ, давая собеседнику возможность рассмотреть свой человеческий облик и одновременно с этим понять, насколько он силен - узнает ли он в Гневионе дракона? Знает ли он вообще что-то о том, что происходило в мире после его исчезновения:</p> <p>- <strong>Ты пришел поговорить..</strong> - черный принц выдерживает паузу, с слегка скучающим видом рассматривая то, как тает между его пальцами растертая на кристаллы снежинка, прежде чем вновь перевести взгляд на Лича, с заметно сузившимися от интереса красными зрачками, - <strong>а я готов тебя выслушать, </strong> - улыбка, больше похожая на оскал, что обнажила ряд белоснежных зубов с бритвенно-острыми клыками: самое время дать блондину понять, что это ему делают одолжение, а не он. Это должно было несколько зацепить чужое эго и подтолкнуть и без того импульсивное зло на ошибки.</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Mon, 17 May 2021 23:19:20 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=188#p188 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=169#p169 <p>&#9679; ARON REED &#9679;<br />Арон Рид<br />Золотой волк — псевдоним на арене<br /><a href="https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/25/t521179.gif" rel="nofollow" target="_blank">https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/25/t521179.gif</a> <a href="https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/25/t588222.gif" rel="nofollow" target="_blank">https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/25/t588222.gif</a><br />joel kinnaman</p> <p>&#8594; дата рождения, возраст: 6.06.1707 | 313 [35]<br />&#8594; место рождения: Иннистрад<br />&#8594; место проживания: Нью-Йорк<br />&#8594; занятость: лидер ОПГ<br />&#8594; раса; принадлежность: призрачный пёс</p> <p>биография и хронология&#160; biography and chronology —</p> <p>&#8594; ориентация; семейное положение: пансексуален | раб своих иллюзий<br />&#8594; родственные связи:<br />&#8594; Тре&#769;я [мать | призрачный пёс] burn in hell bitch<br />&#8594; Родрик [отец | призрачный пёс] ded guy &#10005;<br />&#8594; Эмбер Рид [сестра-двойняшка | призрачный пёс] the court of ruin<br />&#8594; Адриан Башелот [хозяин | вампир] have my dirty soul</p> <p>Воспоминания — забавная штука, Рид запечатлел в ней лишь скомканные обрывки чудесного детства, ощущения, запахи, мысли... никакой конкретики. Наверное от этого он все еще не придумал рецепт достижения счастья; оно рассыпалось в перепачканных кровью руках на фрагменты мудреного пазла, а половина деталей тут же была безвозвратно утоплена на дне стакана с дешевым пойлом. Мужчина с озлобленным остервенением склеивает обрывки, но картина выходит гротескной пародией, издевательской шуткой над отчаявшимся искателем истины. Но в кое-каких фактах Арон уверен даже через сотни лет безуспешных попыток отрицания невыносимой действительности: сестра была центром утраченного эдема — призрачно тающая в лучах рассвета, пахнущая мятными леденцами, состоящая из эха хрустального смеха, по-детски искренняя. Яркая вспышка, в груди щемит от болезненно-трогательных воспоминаний: двойняшка, сосредоточенно нахмурившись, с выражением читает заученный наизусть стих, торжественно взобравшись на потертую табуретку. За это девочка получит еще больше конфет, а затем поделится с ним. Потому что... а почему? Арон не достоин ее доброты. Может её и вовсе не существовало? Великая Скверна, Арон отдал бы все, чтобы сестренка была порождением изломанного сознания. Но беспощадный шепот все еще эхом гуляет по предрассветным кошмарам: &quot;мы будем вместе навсегда&quot;. После такого положено просыпаться в слезах или на худой конец — с больной головой. Сколько же продлилось наше навсегда? Слишком недолго. Но достаточно, для того, чтобы осознать чего я лишился. Чего лишились мы.</p> <p>День, послуживший знамением грядущего пиздеца, не был каким-то особенным. Разве что... мать [полыхай она в аду синим пламенем] впервые повела сына куда-то без пристального надзора сестры. Цель их маленького путешествия была грандиозна. И почему все самые ужасные вещи в мире в первую очередь взывают восхищение? Вероятно, от того, что строился Амфитеатр как раз ради блистательного внешнего фасада и гнилой начинки. А вот и посетители. Обласканные лестью с ног до головы — хозяева чужих жизней, ради их скупой улыбки лились реки вина и океаны крови. Когда же мерзкие ублюдки захлебнутся? Мало. Им всегда будет недостаточно. Риду лишь предстояло это понять, а пока он в шоке хлопал глазами, смотрит как незнакомая леди передает его матери неприлично большую сумму денег. Стоит отдать должное двум надменным сукам, решившим, что они могут торговать жизнями: от Арона не стали скрывать его участь за лживыми «мамочка скоро придет». Раб. Собственность должна быть удобной, должна приносить владельцам выгоду, должна служить согласно указному на ярлыке сроку годности, должна... должна... бесконечный список уходит куда-то во мрак. Какова была реакция новенькой вещи? Отчаянной, непреклонной и мятежоной. Он им не какой-то человек! Как они смеют?! Подросток не просто саботировал правила, он вел ожесточенную, заранее проигранную войну. Боль и наказания — показатель правильности избранных методов борьбы. Злоба — ответ на поиск хоть каких-то компромиссов. Откуда ему было знать, что владельцы просто проверяют, на что способна зверушка, а когда тесты закончились, они играючи переломили волю «неукротимого бойца», точно сухой прутик. Твоя сестра у-мер-ла</p> <p>Щелк. И все. Слова калечат. Не нужно приводить доказательств, трясти отрубленной головой перед решеткой, предоставлять свидетельство о смерти. Хозяевам было нужно плотнее затворить тяжелую дверь, позволив рабу погрузиться во мрак. Неопровержимые доказательства найдут для него горе и одиночество. Арону хотелось верить, что его держали в бархатном молчании месяцами, а на самом же деле: он взвыл, как подстреленная хулиганами дворовая псина, уже на вторые сутки. Мертва. Она мертва! Тени шептали ему на ухо хорошо сплетенную иллюзию: как только его забрали... как только он ушел... на его место заявилось горе. Безликое и страшное, оно забрало то немногое, ради чего Арон до кровавой пены грыз стальные прутья, срамясь обрести то, что принято называть свободой. И всего за несколько дней все это резко потеряло смысл, выцвело и потускнело. В сердце сухо, глухо и витает сладковатый запах разложения. Сэр, у вас внутри сдохла надежда, не желаете ли избавиться от гниющей туши? От ненужной рабу эмоции на память осталось черное жженое послевкусие. Горчит, хочется сплюнуть, а язык нарочно терпит, смакует. Боль от утраты — единственный сувенир в память об уникальном существе, способному согреть закоченевшие пальцы одним кратким «привет». Напоследок можно позволить себе искривить губы в ироничной усмешке. Память устраивает пытки святой инквизиции. Нежно любимая двойняшка растаяла зыбкой дымкой, замерла далеким эхом, превратилась в ничто. Его выпускают из клетки и переводят в камеру. На входе тоже имеются прутья, но это только формальное напоминание гладиатору о его месте, даже молодому призрачному не стоит титанических усилий выломать преграду. Но раб никуда не денется.</p> <p>Некуда ему идти.</p> <p>Жизнь на арене не такой уж ужасной, как может показаться на первый взгляд. Тех немногих существ, которым не посчастливилось стать звездами кровавых шоу, по-своему берегли. Чаще всего, гладиаторам в противники доставались простые люди, а что смертные могут противопоставить безудержной ярости жителей Иннистрада? Скот на бойне, ждущей своей очереди и раздражающе смиренно пялящий глазки-бусинки в пустоту. Бессмысленные смерти вызывали бурю эмоций у зрителей, как будто они сами не умеют убивать... Арону была недопустима мысль, что все что творится на устланном песком пространстве — нечто ненормальное; что не каждый способен лопнуть человеку глаза, как презревший крыжовник. Ну уж нет! Это не он, а весь Мир чертовски неправильный! Проклятое солнце все так же ласково касается лучами искаженного от ярости лица, мрази на трибунах заливаются звонкими трелями чопорного хохота, а жалкие ублюдки перед носом осмеливаются дышать. Как они смеют?! Как им всем хватает наглости делать вид, что ничего не произошло, что все осталось по-прежнему? Мироздание рухнуло. Остались одни руины. Арон ненавидел буквально всех за отвратное безразличие к нему и его молчаливому горю, изнутри гложет отчаянное желание сделать мир более справедливым, вернуть в него крупицу сугубо субъективного правосудия, заставить каждую тварь обжечь глотку в горестном вопле. Пускай даже в предсмертном. Свирепость — отличная черта для гладиатора. Зрителям было невдомек, что будь у Рида возможность пробраться на трибуны... пёс не стал бы привередничать и устроил им интерактивное шоу с полным погружением в процесс. </p> <p>Изначально жестокость требует яркого мотиватора: горе, злость, страх, глод; но день лениво перетекал в следующий, и в следующий... Все не смертельные раны рано или поздно заменяются рубцовой тканью шрамов. Страдать бесконечно невозможно, и когда пустоту внутри уже не заполняет горечь обиды на всех и вся, образовавшаяся бездна требует других способов наполнить искалеченное нутро. Камера постепенно превратилась из спасительного укрытия в мучительную тюрьму одиночества. Выход на Арену почти также непринужденно перестал воспринимается поводом сделать больно окружающим. Повседневная рутина. Единственный способ развлечься. Кстати, внимание ублюдков с трибун не такое уж и мерзкое, даже иногда льстит... может убить того бедолагу более зрелищно? Публика взрывается одобрительным воем, подкармливая токсичное тщеславие убийцы. Они его обожают. Ради убогой пародии на любовь, Арон начал играть по правилам: ответственный подход к делу и немного позерства. Бои с опасными существами сводятся к эксклюзивному минимуму, хозяину арены невыгодно калечить любимчика толпы. Но зато начались новые заскоки. Арона наряжали в доспехи Римского воина, давали в руки мечи, которые нахер ему не сдались. Гладиатор — призрачный пёс, его противники — люди. Ало, зачем делать вид, что у бедолаг-рабов есть шансы? Но хозяину нравился элемент исторической достоверности, да и наряженные в глупые тряпки бойцы выглядели экзотичнее. Наверное из-за этого блядского маскарада далекие аристократы с трибун не воспринимали Рида, как равного. Он — инструмент для разнообразие досуга. Любимый, знаменитый, обласканный лестью с ног до головы, но все же... всего лишь часть Арены. Прямо как стулья. Тебе есть до них дело, только когда ты сидишь. Также и с Ароном: стоит зрелищу подойти к концу и вся любовь куда-то резко улетучивается.</p> <p>Привычка быть несчастным убивает быстрее прочих. И все же, лучше так, чем вновь погружаться с головой в действительность, где умирают не обреченные, а невинные. На Арене нет подобной несправедливости. Здесь умирают все. К глубокому сожалению гладиатора, внешний мир оказалось субстанцией приставучей... он достал призрачного пса даже в клетке. Лик у нее был самый неожиданный: мальчик, обладающий ювелирной красотой возник рядом с прутьями. Его запах, внешность, манеры, голос. Он был далеким представителем чужого мира трибун. Шок Арона был понятен. Гость был в его понимании таким же из ряда вон выходящим событием, как гладиатор расчленяющий труп вашего кота в ванной. Что ему нужно? Мужчина воспринял мальчику знамением очередного пиздеца. И... впервые ошибся. Хорошо воспитанный, наряженный, точно коллекционная фарфоровая кукла, вампир ничего у него не забрал. Но пришел, чтобы сделать подарок. До этого дня подарки просто так ему делала только... только... воспоминание подковыривают старую рану. Мужчина пришел в ярость.<br />Исчезни!<br />Катись в ад вместе со своими подачками!<br />Они мне не нужны!<br />они мне необходимы...<br />Можно ли привыкнуть к чему-то хорошему меньше, чем за минуту? Оказалось, что да. Арон все чаще и чаще начал ловить себя на мысли, что не отрывает взгляда от решетки, а в моменты выхода на Арену с любопытством всматривается в изящные черты лиц аристократов, безуспешно пытаясь найти того самого мальчика. Может стоит сказать ему спасибо за яблоко? Или не нужно ничего говорить? О тех придурках за пределами амфитеатра, мужчина знал пугающе мало... кажется им нравилось, когда кого-то калечат, но сами они не принимают в веселье никакого участия. Странно. Но кто он такой, чтобы их осуждать? Гладиатор давно утратил моральное право нарекать себя «несчастной жертвой обстоятельств». О нет, он сам стал кузнецом своего несчастья. Хозяева и мать только дали повод. И все же, единственным о чем жалел Арон, что у незнакомого юноши помимо Арены была другая жизнь, и он более не попадал в поле зрения пса. А Рид ждал его. Немного скучал. Сильно злился. Ждал каждый день, параноидально размышляя о причинах таинственного исчезновения. Может он тоже погиб? Мучится в догадках псу пришлось достаточно долго, пока его наваждению не приспичило заявится в купальни. Он уже не был мальчишкой. Ювелирная миловидность сменилась благородной красотой, но яблоко... чертово яблоко по старой-доброй традиции покоилось на ладони. Ах ты ж грязный ублюдок! Арон только начал забывать его дурацкий жест тошнотворного милосердия, как мерзавец решил поиздеваться? Рычание вперемешку с матом послужило красноречивым ответом на предложение беспечного блондина; глупо заходить в клетку к зверю. Избалованный породистый глупец. Даже убивать его перехотелось. Или Арон просто не придумал подобающего метода устранения аристократа. Такие как он, никогда не подходили к псу на расстояние удара. Самоуверенность незнакомца добавляла ему таинственного очарования.</p> <p>Наваждение с глазами цвета неба не стало довольствоваться игрой в гляделки на почтительном расстоянии. Сильные мира сего — берут все, что хотят, выкидывают каждого, кто наскучил. Мир гладиатора полетел в пропасть по одному эгоистичному желанию вампира. Ему надо было лишь пожелать. И отвалить хозяину арены солидную сумму. Арону должно было польстить, что со временем он стал стоить намного дороже. Какая честь. У Рида не осталось выбора, его вышвырнули с арены, а он умел только красиво расчленять людей на потеху толпе. И тут ангел с небес: всегда безукоризненный Адриан Башелот. Виновник всех бед и единственное спасение от них же. На второе предложение блондин получил долгожданное «да». Разумеется, он не предупредил бывшего гладиатора о том, что псу придется загнивать на Земле. Каким нужно быть... гениальным садистом, чтобы притащить существо, всю жизнь развлекающего себя убийством людей в место, где этих самых человеков убивать строго воспрещается?! Святая жопа Императора, как же тяжко Рид приживался на новом месте. Злобный, неразговорчивый, ревнивый, не способный за двести с небольшим лет перерасти подростковые комплексы, он с наслаждением продемонстрировал клыкастому ублюдку, что такое «проблемы с персоналом». И все же, Адриан частично преуспел в воспитании, избрав для приручения нового работника немного неожиданный метод. Приятный. Но не настолько, как потрошение еще живого смертного. Приобретенная кровожадность требовала реализации так или иначе, именно в это время Арон открывает свое маленькое предприятие. Пагубное влияние Адриана и искаженное восприятие картины мира нашло выход из капкана правила «не убий». Если мочишь ублюдков рад удовольствия, ты — маньяк, псих, фу-фу-фу. А вот, если делаешь все то же самое, но за деньги — успешный частный предприниматель в сфере по демографическому контролю. Двойные стандарты. Во внешнем мире только ими и пользуются. Разумеется, приходится делать все не официально, но ради любимого хобби мужчина был готов даже играть в частного детектива. Не самое лучшее прикрытие, приходится много думать и работать, лучше бы маскировались, как бюро ритуальных услуг.</p> <p>способности и умения&#160; abilities and skills —</p> <p>Стандартные способности призрачных псов?<br />На арене научился владению холодным и огнестрельным оружием. Может подрабатывать палачом, как правильно пытать разные виды существ его обучили. Благодаря Адриану научился курить, словно никотиновый наркоман, и пить, как подзаборная пьянь.</p> <p>&#8594; связь с вами: телеграмм: @Alex_fox666</p> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sun, 14 Mar 2021 16:32:36 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=169#p169 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=168#p168 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Playfair Display"><span style="font-size: 24px">&#9679; <strong>ADRIAN BACHELOT</strong> &#9679;</span><br /><span style="font-size: 18px"><strong>Адриан Башелот</strong></span><br />Адриан</span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/15/863626.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/15/863626.png" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/15/729296.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001a/f4/4a/15/729296.png" /><br /><span style="font-family: Playfair Display">Alessandro Pierozan</span></span><br />[indent][indent]<strong>&#8594; дата рождения, возраст:</strong> 26.8.1724, 296 [30]<br />[indent][indent]<strong>&#8594; место рождения:</strong> Где-то в пещерах под кладбищем Монпарнас, в будущем одно из ответвлений Катакомб<br />[indent][indent]<strong>&#8594; место проживания:</strong> Катакомбы/Нью Йорк<br />[indent][indent]<strong>&#8594; занятость:</strong> работорговец/бизнесмэн<br />[indent][indent]<strong>&#8594; раса; принадлежность:</strong> вампир, чистокровный</p></blockquote></div><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Playfair Display"><span style="font-size: 12px"><strong>биография и хронология</strong></span>&#160; <span style="font-size: 20px"><strong>biography and chronology — </strong></span></span></span><br />[indent][indent]<strong>&#8594; ориентация; семейное положение:</strong> пансексуал; женат<br />[indent][indent]<strong>&#8594; родственные связи:</strong> <br />[indent][indent][indent]&#8594; Франциск Башелот (вампир, отец, жив)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Деми Бельнадес (вампир, мать, жива)<br />[indent][indent][indent]&#8594; София де Лево (вампир, обращенная, жива)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Сиэль Сорель (вампир, жена, мертва) <br />[indent][indent][indent]&#8594; Алоис Башелот (вампир, старший сын, жив)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Анри Башелот (вампир, средний сын, жив)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Аверон Башелот (вампир, средний сын, жив)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Флер Ллэдрих (вампир, жена, жива)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Арвин Ллэдрих (вампир, младшая дочь, жива)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Арманд Ллэдрих (вампир,младший сын, жив)<br />[indent][indent][indent]&#8594; Арон Рид (призрачный пес, любовник, подчиненный, все очень сложно)</p> <p><strong><span style="display: block; text-align: center">ACT. I</span></strong></p> <p>[indent]Ах, какая благодать! Едва Перелетчик переступает порог одного из вырезанных в камне дом, вся прислуга затихает, склонив голову, не осмеливаясь даже поднять на столь древнее существо свой взгляд, и даже хозяева заметно задерживают дыхание, звенящей тишиной приветствуя своего долгожданного гостя. А ведь как иначе себя вести? Существо, чей образ уже давно стал легендой, могущество которого ощущалось в каждом его шаге и движении, с которым он вносил данные о чистокровных в книгу, даже на толику не были похоже на то, кем являлись вампиры <span style="font-style: italic">сейчас</span>. В такой же тишине он и покинул помещение, оставив позади себя новоиспеченных родителей, что были несказанно рады его благословением, и тихое перешептывание прислуг, что будут рассказывать об этом вечере своим потомкам дальше, ну а сейчас, им стоило подогреть воды и искупать младенца, иначе несгодовать им под строгим взглядом молодого отца.<br />[indent]Даже в мире существ, под влиянием человеческой расы, со временем складываются те или иные устои, закрепляя их правилами, обычаями и своими желаниями, которым так же потакала и вампирская чета - им повезло быть урожденными по праву на средних кругах, чуть ближе к тем, кто жил на самом дне расщелья, к тем, кто никогда не покидал теплые стены убежища и тем, кто никогда не общался в человеческой расе на равных, рассматривая их не больше, чем сытный обед. Тем же, кому повезло куда меньше, занимали места в верхних кругах расщелья, ближе к поверхности, больше напоминая рабочую силу - они заботились о том, чтобы никто не нашел вампирский улей, расширяли владенья, прокапывая тоннели под всей Францией, прикрывая все это правдоподобной историей о добыче известняка.<br />[indent]И как те, кто желал своему чаду только лучшее, стараясь подтолкнуть его на ступень ближе к более благородной крови, родители Адриана, едва ему исполнилось пять лет, перебрались на поверхность, не скупясь на средства, нанимая ему только лучших учителей из человеческого люда - подобные знания были очень важны для юного вампира, чтобы лучше понять дух нынешнего времени и того, чего их.. прямой источник пищи успел самостоятельно добиться в этом мире. Историю своего происхождения и вампирский обиход он успеет изучить уже после, когда солнечные лучи станут для него опасными. [indent]Переход в пубертатный период оказался куда более болезненным, чем Адриан его мог себе представить - он и до этого знал, что когда-то ему придется несколько.. пересмотреть свой образ жизни, изменяя ритм с дневного, на ночной, но чтобы самостоятельно охотиться, послушно следуя советам отца и все больше и больше перевоплощаться в хищника, несколько изменило расстановку его приоритетов. Обычные вещи уже не приносили ему удовольствия в мире смертных, так и в Иннистраде, куда его часто брал отец по делам, его излюбленная забава, поход в колизей, не казался чем-то сказочным, словно замок, в котором рыцари сражались за честь и славу, оказался простым актом жестокости, где впивались в глотки друг другу разные существа, только для того, чтобы выжить.<br />[indent] Обучение в расщелье оказались более скучным, чем то, на поверхности - в основном ему зачитывали истории о том, как дружно и мирно в этой общине течет время, как бледная королева следит за нами всеми из ее долгого сна, а бледные близнецы вершат нашу судьбу, отк&#769;давая приказы от имени своей матери. О том, насколько матриарх благосклонна к своим агнцам, давая им право воли покинуть родное гнездо и вернуться в случае необходимости. Не то, что в мире людей! Они никогда не могли мирно существовать между собой, устраивая войны из-за пустяков, даже сейчас, пока над ними шла гражданская война, молодому вампиру приходилось делать скучные конспекты, вырисовывая каракули на полях листа. В свободные минуты, ему все же удавалось тайком ото всех проникнуть наружу в пасмурную погоду, наслаждаясь столь не долгой, но своеобразной свободой, вдали от наставников, от требовательных родителей и надзора расставленных на каждом кругу стражи. Забираясь на самое высокое здание в городе, он просто смотрел на суету у своих ног, в которой люди, чей срок жизни максимально достигал 50 лет к тому времени, поспешно пытались напомнить свой быт смыслом. И в такие моменты Адриан отчетливо понимал, что он не хочет подчиниться уставам улья и не хочет волочить свое бессмертие, только ради того, чтобы оказаться на круг ближе к самому дну, к самой королеве, он не хотел питаться теми, кого им доставят добытчики с верхних кругов, зачастую подавая больных и старых на пропитание, чтобы не навлечь на себя внимание. Нет. Он сам будет решать, кем он станет в жизни.</p> <p><strong><span style="display: block; text-align: center">ACT. II</span></strong></p> <p>[indent] Прежде чем начать воплощать свой, пока что довольно туманный, план, аристократу прежде всего нужно было доказать свою.. зрелость. От одного только этого слова Адриан презрительно морщил нос - да, традиции священны, но обращать человека в себе подобного, и иметь с ним связь сильнее, чем хотелось бы, это слишком. Именно поэтому поиски подходящей личности на эту роль происходили у вампира намного тщательнее, чем партнера на одну ночь. Это должен быть человек, который будет равен Адриану, кто будет иметь такие же ценности, как и он, при этом достаточно предприимчив и находчив. Каково было удивление вампира, когда он нашел подходящего человека на эту роль в лице уличной воровки. Скорее, не так. Она не подходила под описание &quot;обычной&quot; уличной воровки - юная леди ловко выдавала себя за девушку из высшего общества, прогуливаясь по рынку между ларьков с дорогой тканью и экзотической едой, в простом, но умело сшитом платье. Будь оно надето на любую другую девушку, её можно было бы принять за фрейлин достопочтенной госпожи, но осанка, вскинутый подбородок и красивое личико, в купе с умением в нужные моменты пригрозить своим достопочтенным Papa, не давали купцам и возможности отказать юной самозванке, записывая счет на имя известного лорда, без всякой информации о том, что они уже несколько лет как растратили все свое состояние.<br />[indent] Да и к тому же, девушка не чуралась изображать приступы внезапного обморока, падая в руки высокопоставленных лордов или купцов, желательно тех, кто постарше, сетуя на нехватку воздуха. И пока взгляд её жертв был прикован к её судорожно вздымающейся груди, девушка, в суматохе, ловко облегчала чужую ношу на кошель с золотом, а если фортуна была на её стороне - её даже приглашали на светский ужин, от которых она не отказывалась, прибывая на место в присланной за ней каретой и обчищая шкатулку с украшениями госпожи дома. Брала она немного, достаточно, для того, чтобы хозяева даже не заподозрили кражи, но и этого хватало на то, чтобы продать драгоценности подороже, обеспечив себе довольно беззаботное существование на пару-тройку месяцев в, каждый раз разных, разных гостиницах города. В случае опасности, молодая мадемуазель вполне могла постоять за себя, всадив тонкое и короткое лезвие, что был спрятан в рукаве её платья, в глотку обидчика. Ещё пара ударов ножом под ребра и в грудь, пока обидчик дергался в предсмертных конвульсиях, исправно вели след от неё к простой потасовке - такое довольно часто можно было встретить в темных переулках около пабов, где двое пьяных лишали жизни друг друга по пустякам, заодно прихватив с собой остатки жалования, мертвым оно уже ни к чему.<br />[indent]Чем дольше за ней наблюдал Адриан, тем больше он ей восхищался - она больше походила на вампира, чем некоторые его сородичи в улье, холодна, расчетливая, знающая себе цену человек, что желает жить и наслаждаться жизнью, а не просто существовать. Их первое знакомство так же вызвало в вампире ничего, кроме как восторг - юная дама умело завела его в безлюдные переулок и приставила нож к горлу, вжимая лезвие в кожу, спрашивая, что должно остановить её от возможности отправить незнакомца к праотцам, а он в свою очередь, предложил ей сделку, которая была настолько абсурдной, но одновременно заманивающей, что она просто не могла отказать. Да и к тому же, как относиться к человеку, который появился неоткуда и утверждает, что он вампир и хочет сделать её спутницей, до конца её бессмертных дней. При этом, предлагая взамен свободу, деньги, вечную молодость и желание творить, чего только ей захочется, и иногда делать то, что ей указывают? Что-ж, в её жизни бывали моменты явно похуже! Вот только, она думала, что просто сбежит в любой неудобный ей момент, но сложно сопротивляться, когда добровольно подставляешь свою шею под клыки хищника, в шкуре человека.<br />[indent]Так или иначе, Адриан ещё никогда не пожалел о своем выборе, за все то время, сколько они работали вместе. Если в первые года своей бессмертной жизни юная леди была достаточно жадной и не совсем осознавала, что её создатель отлично знает, что происходит в её голове, то со временем эта жажда наживы поутихла, и девушка действовала не только в своих интересах. Даже если ради этого ей придется запачкать руки.</p> <p><strong><span style="display: block; text-align: center">ACT. III</span></strong></p> <p>[indent]Vive la France! Стоит отдать должное — за счет человеческой жадности и желании к насилию, на протяжении всего столетия в стане не угасали революции, потайные сговоры, войны и стычки между гражданскими, что, в свою очередь, отлично подходило для налаженной поставки человеческих тушек в улей. Вот только, из-за пиршества во время чумы, население расщелья несколько разрослось в своих масштабах, а загонять людей сотнями в катакомбы каждый день - довольно рискованно. Можно довольно быстро лишиться своего единственного источника пищи, попросту в своем беспечии опустошив улицы Парижа, как и его окрестности. На что, довольно предприимчивый Адриан, получив от своего отца небольшое наследство и благодаря скромным связям семьи, выкупил небольшую ферму w Иннестраде, разводя на ней людей, словно скот на убой. Это несколько стабилизировало состояние улья, а он же сам увидел в этом возможность добиться тех высот, о которых его семья и мечтать не могла. И похоже, не он один в этом видел золотую жилу.<br />[indent]Кандидатка на роль супруги Адриана была отобрана довольно быстро - благородных кровей, совсем юная аристократка, на пару кругов приближение ко дворцу, чем он сам. Она была красива, настолько, что её портретам самое место было в Версале, умна, не хуже, чем ученые мужи, при этом покладиста, внешне.. но Адриан её не любил. И никогда не смог полюбить. Контракт, свадьба, трое чудесных сыновей, при чьем рождении он всегда присутствовал, но никогда не занимался воспитанием, предпочитая этому заботиться о собственном капитале, с годами все больше расширяя ферму и увеличивая свое состояние. Конечно же, не каждому такая жизнь будет приемлема, от чего, его супруга покинула улей, забрав сыновей, выискивая новой жизни в столь молодой Америке. К сожалению, не привыкшая к жизни на поверхности аристократка довольно быстро погибла от рук своих же сородичей, а сыновья, отписавшись письмом о столь трагичной новости, остались там, прижившись и влившись в общество. С тех пор, общение с отцом сошло на нет, Адриан изредка, раз в десять лет получал вестку о том, что они живы, а во времена современных технологий, они сухо ограничились семейной группой в ватасаппе, скидывая туда пресные &quot;Привет, у нас все хорошо.&quot;</p> <p><strong><span style="display: block; text-align: center">ACT. IV</span></strong></p> <p>[indent]Разгар первой и второй мировой войны пришелся по вкусу вампиру - он видел в этом лишь наживу, увеличивая свои поставки еды тем, что просто смешивал жителей земли с теми, кто был взращён на ферме, распределяя группы людей по уцелевших поместьям и замкам, что были обьеденены потайными ходами от улья к поверхности. Те, кто мог себе позволить подобную роскошь, ступали на поверхность и насыщались вдоволь, а те, кто был слишком горд своим званием &quot;не запятнанного&quot;, лишь воротили нос от одной только мыли о подобной унижении и требовали доставки людей в самые глубины катакомб, приплачивая за это несколько больше, конечно же. Именно это дало блондину толчок в нужном направлении, развивая свою ферму, выкупая все более крупные площади для заселения. И это было не единственным его источником дохода. Будучи чужим в мире, где правят существа, вампиру довольно быстро пришлось освоить такой навык, как дипломатия, стараясь найти со всеми общий язык. По крайней мере, в тех отраслях, в которых он нуждался. Зачастую, его просто не замечали, попросту не видя в нем угрозы и в этом был его козырь, позволяющий собирать нужную информацию и использовать её для своего обогащения. Кто-то подкинет немного золота за то, чтобы уничтожить враждующую семью в пух и прах, кто-то круглую сумму за возможность шантажировать, а кто-то отплачивается магическими артефактами, чтобы иметь своего человека в кругах, куда ему самому, ввиду особенной деятельности, попросту закрыт путь.<br />[indent]Одновременно с этим, блондин женится во второй раз, самостоятельно подобрав для себя супругу - совсем молодая аристократка, чья семья была вхожа в королевский дворец. Слишком юна, чтобы понять, чтобы понять, что её просто используют для того, чтобы иметь возможность получать бесплатные поставки крови в связи с родством, и слишком неопытна, чтобы осознать, что берут её в жены только ради того, чтобы быть ближе к знати катакомб и быть уверенным в том, что она попросту не сбежит, как его прошлая супруга - эта семья строго придерживалась правил и традиций того, что они были слишком высоки по рангу для того, чтобы подниматься на поверхность.<br />[indent]Сразу после свадьбы, семья Адриана пополнилась ещё одним ребенком, девочкой и именно с появлением этой малышки на свет, вампир впервые почувствовал что-то вроде родительствой отвественности. Ему хотелось дать этой маленькой принцессе все и только самое лучшее, показать мир вне стен улья, зачастую, беря её с собой на сделки, которые нечасто заканчивались кровопролитием. Именно эта безграничная любовь, желание баловать и угождать чудесному ребенку, вырастили из белокурого ангела - дьявола во плоти. Адриан прекрасно понимал, что сам в этом виноват, но ничего поделать с этим не мог, слишком мягкая мать никак не могла повлиять на настрой молодой девушки, а уж он и подавно, ведь вампир сам не является примером идеального родителя и попросту не мог требовать от дочери того, чего сам чурался. Тем не менее несмотря на все разногласия, он довольно горд тем, что дочь переняла ценные черты его характера, столь нужные для выживания в этим мире. Кто знает, возможно, блондин когда-нибудь добровольно отдаст ей часть своего бизнеса, а пока что он только дразнит её, давая туманные намеки и наслаждаясь тем, как она пытается урвать самостоятельно кусок от пирога.<br />[indent]Параллельно с этим, видимо, уже наигравшись с примерного отца, вампир так же не проявил никакого интереса к младшему сыну, оставив его на попечение дочери и своей жены - хоть он и имеет с ним куда больше контакта, чем со старшими отпрысками.<br /> </p> <p><strong><span style="display: block; text-align: center">ACT. V</span></strong></p> <p>[indent]По Иннестраду довольно громко и раскатисто пронеслась новость - чемпион арены дает свой последний бой. И это было крайне удобным поводом для того, чтобы провести свою следующую сделку в Колизее, как минимум потому, что кто откажется от просмотра боя с бойцом, что на протяжении почти 150 лет удерживал первое место за собой, и тем более, разгоряченные кровью, новые инвесторы будут куда более благосклонны к желаниям Адриана, которые, воистину были скромными: он всего лишь предлагал своих людей для опыта нового аппарата, что позволял выращивать человека в искусственной утробе, достаточно быстро, уменьшая срок развития, плюс к этому, такие &quot;взрощенные&quot; существа не имели личности, не могли говорить и не имели своего сознания, что только упрощало их доставку на землю. Никаких истерик, слез и криков.<br />[indent]Билеты в первые ряды в затемненном уголке были куплены, его гости распивали вино и наслаждались угощением, когда под громкие овации и вступительную речь надсмотрщика арены, под софиты ступил действующий чемпион, вознося над головой короткий меч и легкое подобие брони, такой, в какую облачались гладиаторы в древнем Риме, и что-то в этом существе вампиру было знакомо.. Весь бой он внимательно следим за каждым движением чемпиона против другого воина, которого Адриан до этого не видел, если в самом начале они пребывали в человеческой форме, то с каждым ударом их истинная сущность брала вверх, обращая чемпиона в некоеподобие волко-дракона, а его соперника в некое подобие вендиго, что своими острыми, словно бритва когтями, успел изранить призрачного пса. И только когда эта схватка окончилась разрыванием бойца чемпионом арены на две части, а сам он принял более привычный, человеческий облик для того, чтобы зализать раны, вампир узнал его и далекое, знакомое чувство восхищение вновь накрыло с головой.<br />[indent]Когда-то, будучи ещё ребенком, Адриан часто бывал на подобных боях, когда отец пытался построить свое состояние, вкладываясь в подающих успехи бойцов и не менее часто, он бывал с ним и за кулисами Колизея, с интересом рассматривая то, как упражняются будущие чемпионы, стараясь ударить побольнее, чтобы сократить круг своих соперников и лишить молодых бойцов даже надежды, хоть когда-то попасть на арену. Но больше всего маленького вампира привлекла камера на самых низких уровнях, скорее даже клетка, слишком маленькая для того, кто в ней сидел. Побитый и грязный, существо вызвало в маленьком сердце ребенка такую жалость, что он тайком от своего отца и надзирателя арены, что были заняты жарким спором, украл яблоко со стола и избегая взглядов стражи, вновь спустился в самый низ, осторожно, словно стараясь не спугнуть, просунул руку сквозь прутья и поставил угощение перед ногами узника, который даже не реагировал на этот жест милосердия. Может, вампир и был слишком мал для того, чтобы понять все тонкости его содержания и того, что для узника было уготовленно, он точно знал, что это будущий боец и что здесь просто ломают его волю, делая более послушным. Посидев с ним некоторое время в тишине, Адриан поднялся на ноги и прежде чем уйти, он обратился к узнику, сказав, что тот наверняка станет великим чемпионом и никто и никогда не посадит его в столь ужасное место. Кто бы мог подумать, что эти слова станут вещими?<br />[indent]После боя, наспех уладив сделку и подписав контракт, вампир поспешил в купальни, где каждый боец после победы имел честь насладиться всеми почестями, при этом не забыв прихватить с собой с блюда яблоко, в надежде, что и сам боец его вспомнит. Так и произошло. Нельзя было сказать, что они вели разговор, словно два старых друга и чемпион с охотой согласился пойти вместе с Адрианом, словно сторожевой пес, следить за его владениями. И вампир это четко понимал - этот боец был слишком важен для надсмотрщика арены, и он прекрасно знал, что идти чемпиону некуда, нет родных, нет знакомых, и единственное что он хорошо умеет делать, так это убивать себе подобных ради забавы. Зачем идти на службу к кому-то, кто когда-то из жалости угостил тебя яблоком? Но с таким отказом блондин решил не мириться - пришлось отсыпать довольно крупную сумму золотых владельцу арены и чемпиону попросту отказали в услуге остаться, вышвырнув на улицу. На что и был весь расчет, после этого, призрачный пес сам пришел к нему, от чего вампир лишь хитро улыбнулся, приветствуя своего нового работника.</p> <p><strong><span style="display: block; text-align: center">ACT. VI</span></strong></p> <p>[indent]Сейчас вампир просто наслаждается своей жизнью в обществе своего любовника и тем, что он успел построить за все эти годы. И если с ульем в катакомбах все было решено, то в мире людей появилось слишком много забав, от которых извращенный Адриан просто не мог оставить на самотек. Как оказалось, взрощенным без сознания оболочкам людей можно было легко внушить ту или иную модель поведения, все зависело от заказчика, а их было предостаточно. Кто-то из крупных шишек человечества хотел поразвлечься с малолеткой причем так, чтобы она сопротивлялась и кричала, кто-то хочет просто убить подобного себе, охотясь на человека в частном лесу, а за избавления от трупа, вампир брал ещё дополнительную плату, наперед зная, что обеспечил себе компромат на будущее - современные технологии могли запечатлеть на фотографии или на видео самые не лицеприятные стороны людей, и за то, чтобы это не утекло в руки противникам, заключались самые абсурдные сделки, а если и нет, с грязными попытками убрать посредников Адриана были крайне тщетными.<br />[indent]Ради отмывания денег вампир приобрел ночной клуб, окрестив его названием &quot;Замок Дракулы&quot;, каждые двадцарь-тридцать лет меняя подставного владельца, но при этом являясь полноправным хозяином. С конкурентами расправляется быстро и жестоко, благодаря бойцовской натуре своего любовника, от чего вампир попросту скучает, пытаясь наладить отношения с детьми, опять-таки, на свой уклад, задабривая их денежными подарками.</p></blockquote></div><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Playfair Display"><span style="font-size: 12px"><strong>способности и умения</strong></span>&#160; <span style="font-size: 20px"><strong>abilities and skills — </strong></span></span></span></p> <p>- Стандартный набор умений чисткровного вампира<br />- Умеет фехтовать</p> <p>[indent][indent]<strong>&#8594; связь с вами:</strong> телега @Ruthenford</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sun, 14 Mar 2021 16:30:58 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=168#p168 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=159#p159 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001a/15/14/119/t860208.gif" alt="https://upforme.ru/uploads/001a/15/14/119/t860208.gif" /><br /><span style="font-size: 10px">joel kinnaman</span></span><br /><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Yeseva One"><span style="font-size: 24px">COLIN JOSEPH REED</span></span><br /><span style="font-family: Yeseva One"><span style="font-size: 18px">Колин Джозеф Рид</span></span><br /><span style="font-size: 10px"><span style="font-family: Open Sans">детектив Мудачелли</span></span> </span></p><hr /><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>ВОЗРАСТ, ДАТА РОЖДЕНИЯ</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>РАСА</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ</strong></span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><br />41 [6.06.1978];</span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><br />вампир [одиночка];</span></p></td><td><p>временно безработный;</p></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Open Sans">&#9830; <strong>ИСТОРИЯ ПЕРСОНАЖА</strong> &#9830;</span></span></span><br /> [indent] <span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ:</strong></span></span> Джоан Миа Рид [человек, мать, жива], Патрик Джей Рид [человек, отец, жив], Мэй [человек, бывшая жена, жива], Кейт [человек, дочка, жива], Адриан Фаренхейт [вампир, создатель];</p><hr /><p>[indent] Первым различимым воспоминание — дом. Любопытно, но Рид уже не помнит, как семейное гнездышко выглядело изнутри, зато ему в память прочно врезался вид на фасад: типовое двухэтажное строение с небольшим двориком, белоснежным забором и яко-желтыми занавесками, торчащими из распахнутых деревянных окон. Идеальное жилище идеальных американцев. Дальше идет воспоминание о семье. Он был единственным ребенком у не очень молодой пары, Джоан и Патрик обзавелись отпрыском, когда им было далеко за тридцать. Малыш был желанным и горячо любимым, так что ранние годы Колина были настоящим Раем. Мать, отец, кот. Набор весьма полный и предвещающий счастливые мгновения, к тому же, родители баловали сына всеми возможными и невозможными методами, вкладывая ему в голову мантру о том, какой он у них замечательный и удивительный мальчик, а ребенок кивал головой, принимая свою исключительность, как нерушимую аксиому бытия.<br />[indent] Подрастающий Рид наслаждался минутами беззаботного детства, что омрачало лишь сильная религиозность и консервативность быта небольшого семейства. Отец, как и заведено в таких семьях, работал, так что основные обязанности по воспитанию ложились на хрупкие плечи меланхоличной и набожной Джоан, которая была склонна занимать своего неугомонного сына воскресными молитвами и исповедями в местной церквушке, тем самым не только поселив в своем отпрыске стойкое отвращение к религии любого вида, но и научив его изощренно врать о своих проступках, честно глядя в доверчивые глаза священников, так что &quot;грешить&quot; парень начал рано.<br />[indent] В более позднем возрасте Колина можно смело назвать капризным ребенком, склонного добиваться всего, что его душенька пожелает. Причем способ был для него абсолютно неважен: кулаки, истерики, шантаж. В начальной школе юный Рид не нравилась никому: гиперактивный, хитрожопый, самоуверенный и потрясающе наглый. Учителя нервно вздрагивали от одного упоминания имени маленького тирана. Да и со многими подросшими сверстниками мальчик плохо сходился, предпочитая компанию таких же шумных и неуправляемых, со временем ему удалось собрать вокруг себя небольшую группу задир. Банда под предводительством Рида установила новые порядки, детишки не гнушались использовать кулаки в разборках с ровесниками, хвастаясь друг перед другом количеством дисциплинарных взысканий. Они же дети! Да. Дети. Злые, жестокие и мыслящие стереотипами. Если вас в школьной раздевалке пинали задиры, вы примерно понимаете, каким были Колин Рид и его банда.<br />[indent] Террор продолжался вплоть до начала старшей школы. Пока жизнь Колина не перевернулась с ног на голову, катализатором перемен стала чертовски обаятельная рыжая бестия с пачкой комиксов в руках. Она не была одной из тех пластиковых чирлидерш, которые стаями вились вокруг нагловатого хулигана, одаренной заучкой это голубоглазое чудо тоже не слыло, ее относили к школьной асе гиков-изгоев, зато какая у нее была задница, орех! Такую горячую девчонку Рид с удовольствием бы тра... повел бы под венец, но любительница мужчин в трусах поверх цветного трико, разумеется, даже не поднимала взгляд на главного альфача школы у которого, к шестнадцати годам уже был свой &quot;крутой байк&quot; ( точнее скутер, но когда тебе 16 это не так важно), банда мелких хулиганов и солидная коллекция разбитых сердец. И началась охота! Чтобы обзавестись общими интересами, баловень родителей стал скупать комиксы тоннами, перечитывая каждый по нескольку раз... странное дело, но не верящий в ни в Бога ни в Черта, парнишка быстро уверовал в наличие абсолютной благодетели в виде Героев. Наверное, все дело было в крутых костюмах, рельефных мышцах, цветных картинках и захватывающем сюжете... так или иначе, Колин серьезно проникся идеологией, постепенно примеряя на себя любимые образы, все больше и больше погружаясь в наполовину вымышленный мир. Это заметила и рыжая почитательница DC и Marvel, Рид умел добиваться своего, так что уже через два месяца они с Мэй (так звали девушку его мечты) стали типа дружить. Старые интересы отошли на второй план, теперь парень был занят еще большей ерундой, строя из себя Супермена, рассекающего вместе с Бетгёрл на Бетскуторе по вечернему Орлеану. Когда ты молодой, идеалистичность прилипает к тебе, как жвачка к кроссовку. Намертво. Уже через год тесного общения с новой подружкой и комиксами, парню не посчастливилось слишком крепко вжиться в роль романтично настроенного юнца, который был готов карать преступность и бескорыстно нести справедливость всем и каждому. Только вот справедливость у всех своя, но это Колину только предстояло узнать.<br />[indent] Когда Рид окончил школу, он преисполненный юношеского задора и желания геройствовать, поступил в ряды вооруженных сил США. Родственники, тайком вытирая горькие слезы, делали вид, что поддерживают отпрыска в его начинании, а юная Мэй, окончательно растаяла и пообещала ждать своего отважного солдата. Тут-то жизнь и повернулась к Колину Риду задом, и явно не для того, чтобы дать себя трахнуть в жопу. Чертовы мотивационные фильмы, которые крутили в школе, были даже отдаленно не похожи на тот ад в который бросили новобранцев. Сначала шел военный лагерь, там из новичков как следует выбили все дерьмо, научили быть солдатами и доходчиво объяснили, в какое место они должны засунуть свои принципы. Парень этого не хотел. Он — герой, а не убийца. Он — человек, а не кусок дерьма с автоматом. Он пришел сюда, чтобы защищать невинных, а не с пеной у рта лететь исполнять любой приказ вышестоящего руководства. Поэтому инструкторам пришлось повозиться с ним немного больше, чем с остальными. После обучения их в составе пехотного подразделения закинули в горячую точку. &quot;Справедливость&quot;, здесь Рид на нее насмотрелся, аж на всю жизнь вперед хватило. И ему пришлось смириться с правилами игры. Ведь дома его так ждут... мать, отец, Мэй. Каким же он был идиотом, что оставил их! Новая реальность очень быстро внесла свои коррективы в мировоззрение парня, возвращая ему давно забытые привычки. Будь хитрее, умнее, безжалостнее, иначе подохнешь, как бродячая псина. Ему хотелось одного — выжить, и ради этого мужчина совершал вещи, которые сильно размывали границы его теперь уже сугубо субъективной &quot;справедливости&quot;.<br />[indent] Вернулся он другим человеком. Парень чувствовал себя чертовски грязным и уставшим, а от былой непосредственности и веры в то, что &quot;все еще будет&quot; не осталось и следа. После всего этого дерьма у бедолаги отказали тормоза, его мать даже начала думать, что в ее ненаглядного сынишку вселился Дьявол, но отец семейства ее заверил, что любой уважающий себя демон побрезгует: - &quot;После часа пребывания в теле нашего Колина, демон бы провонял дешевыми сигаретами и дерьмовым кофе настолько сильно, что единственным спасением стало старое доброе &quot;облить себя бензином и поджечь&quot;. И то не факт, что это отобьет вонь перегара&quot;. Матери ничего не оставалось, как печально вздохнуть и помолиться за спасение своего сыночка. Благоверная Мэй, поступившая на сестринское дело в колледж, ждала совсем не такого принца. Было не удивительно, что через два года совместной жизни она сбежала от агрессивного, нервного ублюдка, винящего ее во всех бедах. Ах да, их общего ребенка она прихватила с собой, через суд повесив на нерадивого папашу обязанность выплачивать алименты. В университете, куда его пристроили родители, Рид учиться не смог, да и не хотел. Зато перспектива стать патрульным копом, защищать порядок и закон, а потом словить лбом пулю в какой-нибудь перестрелке, была весьма и весьма заманчива. Глупо и нелепо, а человеку, жизнь которого сжалась до сидения перед телеком в коммуналке с пятью котами и походов к психологу три раза в неделю — это и нужно. Сдохнуть геройской смертью, в отчаянной попытке заглушить гложущее чувство вины. Искупление. Колин тщательно перемолол это слово, вывернул его наизнанку и пропустил через призму собственной картины мира. О да, служба в полиции — выход.<br /> [indent]&#160; Колин начал свою карьеру с должности обычного патрульного, однако, его амбициозность не позволила ему смириться с должностью. Почти врожденная неприязнь к маленьким зарплатам вкупе с редким упрямством поспособствовала достаточно быстрому карьерному росту. О, каким он был неисправимым идеалистом первое время! Помня свой идиотский план под кодовым названием &quot;искупление&quot;, он был готов помогать всем и каждому, бросить всю свою силу и молодость на то, чтобы сделать этот суровый мир хоть чуточку светлее. Но жестокая сучка Реальность меняла и не таких упрямцев. Преступления стали для него обыденностью, а жестокость — необходимостью. Постепенно сердце мужчины становилось еще жёстче, а разум избавился от излишней хаотичности и сентиментальности, которая была присуща ему раньше. И психолог был уже не нужен. Чувство вины улетучилось, оставив после себя гордое ничего. И вот, после шести лет добросовестной работы на износ, Рид мог с гордостью называть себя детективом.<br />[indent] Примерно в этот период своей жизни, когда мир казался горой смердящих отбросов, в жизни Колина появился он. Харизматичный владелец бара имел удивительную особенность бесить детектива, да причем так, что первая их встреча чуть закончилась дракой. Не то чтобы вспыльчивого копа было трудно разозлить... дело как раз было в том, что до насилия все же не дошло. Личная неприязнь к весьма странному парню с &quot;аллергией на солнце&quot; прогрессировала с каждой встречей, безосновательная агрессия и раздражения почти довели мужчину до нервного срыва. Но проблема решилась сама собой, во время очередного обмена любезностями. Разумеется, проснуться в одной постели с каким-то ублюдком пидорской наружности — явно не мечта всей его жизни, но стоит признать, что после этого жить Колину стало куда легче. И даже после десяти лет совместной жизни воспитанный в очень традиционной семье мужчина испытывал некую неловкость, появляясь с молодым любовником в общественных местах. Так что хуй тебе, а не романтические прогулки за ручку под луной! Тем более личная жизнь никогда не была для Колина в приоритете, его больше заботили дела на работе, в которые он погружался с головой. Продвижение по карьерной лестнице сильно тормозила его неуживчивость с коллегами и скверный характер, так что в свои сорок он так и не смог дослужиться до лейтенанта, что сильно задевало его чрезмерно раздутое эго.<br />[indent] Очередной удар под дых прилетел оттуда, откуда Рид и не ждал. Мало ему постоянного стресса на работе, как и чертов блондин начал нудеть о том, что им нужно переехать. Куда? Зачем? Рид давно не зеленый юнец. За все прожитые года он сумел сформировать свою собственную систему ценностей и четко очертить границы зоны комфорта, так что на все уговоры он отвечал четким и однозначным НЕТ. Толерантность и податливость к реформам и нововведением у него отсутствует от слова совсем. И тогда любовник отвел его на серьезный разговор, втирая какую-то чушь о вампирах, русалочке Ариэль, вер-хуйпоймиком и прочем. Сначала детектив серьезно обеспокоился о психическом здоровье своего любовника, но после предъявления доказательств... пришло время задуматься о собственной психике. Вот он успех! В свои сорок он детектив с сомнительной репутацией, набором вредных привычек, дерьмовый муж, нерадивый отец, да еще ко всему прочему любитель древних пиявок, по которым сохнут все девочки до четырнадцати лет. Принять эти неутешительные факты о себе самом было сложно. В один прекрасный день Колин даже решил навсегда вычеркнуть источник стресса из своей жизни, но потом понял, что попросту не может этого сделать. И не только потому, что ему больше не на кого будет орать и отпускать неуместные шутки о пикадорах. Кажется вампир был ему действительно дорог и отпустить его было бы еще одной ошибкой в и без того испорченной жизни. Рид попросил перевод в другой город, который ему одобрили, пускай и не очень охотно, и Колин начал готовиться к новой жизни с осознанием того, что монстры могут жить не только под твоей кроватью, но и на ней.<br /> [indent] Наивно было полагать, что после признания Адриана жизнь никак не изменится. Столкновения с потусторонним становились обыденностью, оставляя глубокие шрамы на теле человека, что порядком печалило его бессмертного любовника. Совместная жизнь начала походить на дьявольски хитрую пытку. Мужчинам безумно нравилось общество друг-друга, но оно же и являлось основной причиной неприятностей для обоих. И чем больше они привязывались друг к другу, тем острее вставал вопрос о обращении Колина, однако, человек был чертовски негативно настроен к любым изменениям. Адриану стоило немалых усилий донести до человека то, как сильно он им дорожит и какую боль ему причинит его смерть. И однажды мужчина просто не смог больше ломаться... <br /> [indent] Новообращенный вампир получился на редкость жадным до крови и фактически неуправляемым, с первых часов жизни обещая доставить не мало хлопот создателю. Однако, пока они ни о чем не желтею и стараются совместным усилиями взять ситуацию под контроль. </p><hr /><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>СПОСОБНОСТИ ПЕРСОНАЖА</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: left"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ</strong></span></span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p>&#9679; владеет огнестрельным и холодным оружием<br />&#9679; неплох в рукопашном бое, хотя годы и не совсем здоровый образ жизни немного подкосили выносливость и реакцию<br />&#9679; имеет водительские права <br />&#9679; в бытовом плане крайне самостоятелен</p></td><td><p>&#9679; не особо приятный тип, так что, если вам кажется, что к вам относятся с предубеждением и намеренно парят вашу жизнь и нервы — вам это не кажется.<br />&#9679; не бережет здоровье: много работает, пьет, курит, нервирует тех, от кого можно получить пиздюлей. <br />&#9679; зависим от человеческой крови, жрет больше, чем среднестатистический вампир. <br />&#9679; не знает меры своим желаниям, если мужчина что-то хочет, он это получает. <br />&#9679; консервативный мудак</p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>НАЛИЧИЕ ДРУГИХ ПЕРСОНАЖЕЙ</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: left"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>ПЛАНЫ НА ИГРУ</strong></span></span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p>—</p></td><td><p>постараюсь усесться одной жопой на все стулья;</p></td></tr></table></blockquote></div> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sun, 14 Mar 2021 16:28:41 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=159#p159 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=155#p155 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://s8.uploads.ru/DzKRf.gif" alt="http://s8.uploads.ru/DzKRf.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://s5.uploads.ru/cWu5n.gif" alt="http://s5.uploads.ru/cWu5n.gif" /><br /><span style="font-size: 10px">emil andersson</span></span><br /><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Yeseva One"><span style="font-size: 24px">Adrian Andreas Fahrenheit</span></span><br /><span style="font-family: Yeseva One"><span style="font-size: 18px">Адриан Андреас Фаренхайт.</span></span><br /><span style="font-size: 10px"><span style="font-family: Open Sans">*Адриан</span></span> </span></p><hr /><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>ВОЗРАСТ, ДАТА РОЖДЕНИЯ</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>РАСА</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ</strong></span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><br />160, 13.09.1890</span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><br />вампир, одиночка</span></p></td><td><p>временно безработный</p></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Open Sans">&#9830; <strong>ИСТОРИЯ ПЕРСОНАЖА</strong> &#9830;</span></span></span><br /> [indent] <span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ:</strong></span></span> Роберт-Ойген фан Вальдекс (отец, человек, мертв), Амалия-Луиза фан Вальдекс (мать, человек, мертва), Анн-Мари фан Вальдекс (средняя сестра, человек, мертва), Виктория-Софи фан Вальдекс (младшая сестра, человек, мертва), Леди (вампир, создатель, жива, местоположение её неизвестно) </p><hr /><p> [indent] <br />Родиться в Прусской Империи означало одно – быть солдатом, служить стране. Быть пушечным мясом в первых рядах, или обдумывать стратегии, сидя за командирским столом вдали от оглушительных пушечных залпов, все не важно, пока это идет на пользу военному государству. И будучи сыном одного из генералов, молодого аристократа обучали на дому, расставляя заучивать наизусть важные правила ведения боя, придумывая гениальные планы захвата вражеских войск в придуманном конфликте. Всё это навевало скуку. Было скучно вслушиваться в лекции очередного преподавателя в напудренном парике, скучно практиковаться в фехтовании и восседать с прямой спиной на гарцующем коне, практикуя победное шествие ещё не состоявшихся и выигранных битв. Отца он видел не часто, как именитый генерал, он предпочитал свою семью обществу таких же военных товарищей, чьи мундиры были сплошь усыпаны медалями, а звания по рангу стремились ввысь, несмотря на то, что добрая половина из них за многолетнюю службу так и не удостоились чести понюхать пороха. Матушка же, подарив супругу трое детей, спихнула их на нянечек и прислугу, утопая в бесконечных поклонниках и фаворитах. «Это элементарное уважение к нашим гостям», поясняла она тогда своим малолетним отпрыскам, но довольно быстро стало понятно, что уважение довольно специфично, когда гость по ночам крадется в покои замужней женщины, и они уж точно не пасьянс раскладывали всю ночь, со смущенным румянцем прощаясь по утру.</p> <p>Идеальная семья, совершенно чужих друг другу людей, которые в полном составе появлялись на званых вечерах, чтобы обзавестись парой выгодных знакомств, а так же, чтобы показать младших дочерей, желая найти им жениха посолидней. И именно в один из таких вечеров, приобщаясь к беседам об очередном фронте с легкой руки отца, молодой аристократ краем глаза приметил нечто, что привлекло его взгляд и оглянувшись, он обомлел, забывая как дышать и в одно мгновение бесповоротно влюбившись в прекрасную незнакомку. Длинная шея едва прикрыта парой непослушных, светлых локонов, что тонкие пальцы то и дело пытались уложить в новомодную прическу. Голубые глаза, что напоминали цветок незабудки, кокетливо скользили по толпе молодых кавалеров, что приглашали ее на танец, но все они один за другим получали отказы, посрамлённо покидая залы поместья. Для девушки, похоже, это казалось чем-то веселым и даже забавным, оказавшись в кругу подружек, она звонко смеялась, прикрывая по-детски пухлые губы веером.</p> <p>Удар сердца – и молодой аристократ стоит перед девушкой, в легком поклоне протягивая ладонь, приглашая её на танец, второй удар – она отказывает ему, мурлыкая что-то на французом, третий – парень не отступает, намереваясь добиться желанного и не принимая ответа блондинки, ссылаясь на незнание языка, четыре – сложив веер, незнакомка с легкой улыбкой в уголках губ вкладывает свою ладонь в чужую..<br />.. В тот вечер, незнакомка покинула бал так же неожиданно, как и появилась на нем, оставив Рихарду на прощание лишь воспоминания о себе. Никто не знал, как её зовут, откуда она родом и кто ее пригласил. Вереница балов и приватных приемов тянулась бесконечно, пока молодой аристократ выискивал в толпе знатных невест знакомый силуэт, но он всегда ускользал от него, игриво петляя в едва освященных свечами садах очередного поместья. Ломаные признания в любви не производили эффект на девушку, она лишь отмахивалась от них кружевными перчатками, все так же отказываясь назвать свое имя, но охотно отвечала на поцелуи, каждый раз исчезая с первыми лучами солнца.&#160; Он бы и дальше не оступился, следуя за своей Леди по всей стране, даже если понадобилось бы, по всему миру, но все решилось само собой, когда девушка, в очередной играя с парнем, уводит его подальше от чужих глаз и награждая его губы мягким поцелуем, словно сладкий приз за поимку певчей птички, смыкает челюсть на чужой шее, погружая мир своего настойчивого поклонника в беспросветную тьму.</p> <p>Все в тот миг казалось правильным. То, как Леди подавала ему свою ладонь, когда новообращенный вампир прорывал себе путь на свободу, то, как они делили одно тело на двоих, трапезничая человеком, говорили всю ночь напролет, днем скрываясь от лучей солнца в полумраке отдаленного поместья, не вспоминая родных и то, сколько времени прошло. Идеально. Ровно до тех пор, пока пелена юношеской влюбленности не спала, давая вампиру трезво мыслить и все внезапно встало на свои места. Вся эта прислуга, что окружала Леди – ее бывшие поклонники, такие же как и он, в прошлом ослепленные чувствами и бросившие все, лишь бы быть рядом с объектом своего воздыхания. Со временем девушка теряла к ним интересно, но и не давала уйти, держа своих фаворитов рядом, выходя на очередную охоту за новым возлюбленным. И сейчас, страдая частными перепадами настроения, молодая особа все чаще стала задерживаться на балах, заманивая в свои сети влюбленного мальчишку, что словно мотылек летел на огонь. И обжегся.<br />Хоть сердце аристократа давно не билось, оно болело. Горело, изнутри съедая от ревности. Леди продолжала признаваться в чувствах, говоря, что каждого из своих фаворитов она любит по-особенному, но от этого было только хуже. Не в силах быть рядом с тем, кого он так сильно любил, Рихард просто ушел, не оставив прощального письма и не сказав, куда направился. Куда угодно, лишь бы не видеть свою Леди, свою Любовь, что нашла утешение в руках новой игрушки.</p> <p>Имея впереди только вечность, вампир скитался из города в город, оставляя после себя заметки в газетах о необъяснимых убийствах, упиваясь кровью невинных, словно пытаясь утолить свою боль и это удавалось. На мгновение. Последней такой жертвой стал одинокий владелец бара, которому не посчастливилось в вечерней мгле выйти из дома, в холодные объятия голодного хищника, обхоженного лучами заходившего солнца. Это пришлось не кстати, ведь в этот момент в бар ввалился первый клиент, уже изрядно выпивши, решил догнаться дешевым виски, бросив на стойку пару момент. Можно было справиться и с ним, но поддавшись какому-то порыву, вампир просто плеснул человеку желаемый напиток в мутный бокал, запинывая обескровленное тело жертвы под прилавок. А постепенно наполняющееся клиентами заведение не давало аристократу возможности просто взять и уйти, не вызвав подозрения. Так он там и остался, изучая бухгалтерию бывшего, ныне покойного владельца, придумывая на ходу историю о том, что он дальний родственник хозяина и просто помогает, пока дядюшка болеет. А когда болезнь дядюшки подозрительно долго затягивалась, просто распродал все имущество и собрав пару вещей, исчез из города, оставив после лишь воспоминания.</p> <p>Оказалось, вести подобную жизнь было довольно-таки просто, можно было даже сойти за простого человека, оправдывая свой ночной образ жизни издержками профессии, заводя знакомства, друзей, даже возлюбленных, играя примерного гражданина. Это небольшое дело доставляло вампиру моральное удовольствие, выслушивая жалобы местных обывателей, кто кому изменил, какая у Билли жена шлюха, а мистер Смит просто жмот, что все ещё не выдал зарплату и вообще, жить не хочется, запиши-ка этот стакан виски на мой счет, отдам со следующей зарплаты обещаю! Среди таких знакомых так же частенько бывали и вампиры, которые приходили в заведение собрата, чисто для того, чтобы найти новую жертву. И за скромную плату, Рихард указывал на пьяное тело, которое никто и не вспомнит. Жена ушла от потенциальной жертвы, а больше родственников у него нет. Доходило до того, что приходилось между мертвецами устраивать аукционы, кто больше заплатит, тот и получит информацию на того человека, чье исчезновение никого не обеспокоит. Довольно прибыльное дело, и вскоре оно переросло в подпольный бизнес, который аристократ забирал с собой в новый город, порой, даже клиенты тянулись за ним, не желая терять из вида кормушку. Вскоре завсегдатаи бара стали не только вампиры, но и другие существа, что были не прочь полакомиться деликатесом в виде человека.</p> <p>В 2009 году Новый Орлеан, как и сама Америка, с распростертыми объятиями приняла в свои ряды очередного эмигранта-предпренимателя, с лучезарной улыбкой миловидной девушки в паспортном столе, что выдала вампиру персональные документы, прописал в графе места жительства новый адрес. Аристократ из-за некой сентиментальности даже вписал в удостоверение личности свое настоящее имя, которым он не пользовался примерно век, и почему-то от этого на душе становилось немного тепло. Никто не узнает в нем сына прусского генерала, что пропал в свои лучше годы без вести, для мира людей существ просто не существует.</p> <p>Казалось бы, вампир позаботился обо всем, чтобы он как можно меньше привлекал чужое внимание. Активен только ночью и днем не появляешься на людях? Сказываются излишки работы в баре. А справку с аллергией на солнце вам показать? То-то же. Все крайне логично и очень просто. Если только человек сам дружил с логикой.</p> <p>Знакомство с едва заступившим на свой пост детективом Ридом прошло не совсем гладко – он едва не впаял ему штраф за превышение скорости, хотя сам был виноват в том, что они устроили гонки наперегонки по пустынной загородной дороге. А потом Фортуна, капризно щелкнув пальчиками для себя решила, что этого мало, и вот уже спустя пару месяцев этот человек вновь стоял у его порога, злопыхая ненавистью к «мажору» и желая повесить дело о пропаже молодой девушки из бара вампира на него самого же. Только сама девушка объявилась после двухнедельного поиска, засветившись со своим бойфрендом на камеру в одном из местных магазинчиков. Парочка просто ушка в кокаиновый запой и явно не собиралась выходить из него, прозябая в одном из подпольных наркопритонов. То, что детектив был вне себя от такого расклада вещей – значит ничего не сказать. Но даже после этого дела, он не гнушался примазать очередное дело к бару Рихарда, основывая все свои подозрения на личной неприязни, а потом и вовсе преступая эту черту. От любви до ненависти всего один шаг, как говорится.</p> <p>Отведенное время в Новом Орлеане пролетело довольно быстро. За десять лет время не коснулось извечно юного лица вампира, и чем дольше он оставался на одном месте, тем сложнее было переводить подобное в шутку и хороших генах, особенно, когда его любовник преображался на глазах – шрамов на теле стало намного больше, мимические морщинки в уголках глаз и на лбу, а ещё, Рихард был уверен, что одним утром видел седой волос на голове детектива. Век человек очень короток, вполне естественное явление, вот только аристократ тогда уже знал – он больше не хочет быть один. И он не хочет оставлять своего любовника здесь, собрав украдкой вещи и переехав на другой конец страны. А простые уговоры на детектива не действовали. Он упрямо настаивал на том, что им и в этом месте хорошо живется, на что, вампиру пришлось раскрыть свою натуру и честно признаться, почему именно им нужно покинуть город.</p> <p>Новость о том, что помимо людей в этом мире существуют и другие, более опасные существа, пошатнула состояние человека и он ушел в запой, игнорируя всякие сообщения и звонки от того, кто обманывал его на протяжении десяти лет. Свыкнуться с тем, что, возможно, детектив уже никогда не вернется, было сложно, но и насильно заставлять его подчиниться своей воле Рихард просто не имел права – возможно, так даже было лучше для них обоих. Однако, его ждал довольно приятный сюрприз.</p> <p>Перед самым отъездом в Сиэтл, Рид вновь объявился на пороге вампира, сообщая ему довольно радостную новость – время, которое они провели не вместе, детектив использовал с пользой, запивая свои раздумья виски и подав рапорт на перевод в другой город, на что он получил разрешение.&#160; А то, что его любовник являлся фактически пришельцем, его не особо то и смутило. Аристократ ему и до этого казался довольно странным, словно не из этого времени. Осталось только свыкнуться с тем, что перед ним будет мелькать вечно юное лицо вампира, который внешне детективу в сыновья годился.<br />И вот, наслаждаясь вполне своеобразной семейной идиллией и водопадом шуток в стиле «а правда что вампиры..», Рихард распаковывал ящики с их личными вещами в общей квартире, раздумывая над тем, какое имя он подберет на этот раз и стоит ли ему вновь открывать бар. Или все же попробовать себя в ведении ночного клуба? В последнее время они довольно быстро набирают свою популярность..</p><hr /><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>СПОСОБНОСТИ ПЕРСОНАЖА</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: left"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ</strong></span></span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p>- Стандартный набор способностей вампира<br />- Отличный фехтовальщик на саблях<br />- Способный стратег</p></td><td><p>- давно прекратил использовать клыки, как способ питания, находя его крайне грубым и животным методом трапезы. Вместо этого он носит массивный перстень на безымянном пальце правой руки, из которого, при нажатии на черный драгоценный камень, выскальзывает небольшое, тонкое лезвие. При его помощи вампир делает достаточно глубокий надрез на шее жертвы и в последствии, прикрывает его засосом по окончанию питания, так, что становится трудно разглядеть на кровавом подтеке небольшую ранку. На данный момент питается исключительно своим любовником, с его согласия и донорской кровью.</p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>НАЛИЧИЕ ДРУГИХ ПЕРСОНАЖЕЙ</strong></span></span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: left"><span style="font-size: 12px"><span style="font-family: Open Sans"><strong>ПЛАНЫ НА ИГРУ</strong></span></span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p>///</p></td><td><p>пришел играть в главных и личных сюжетах</p></td></tr></table></blockquote></div> mybb@mybb.ru (floating vampire Jesus) Sun, 14 Mar 2021 16:28:03 +0300 https://tryingbad.rusff.me/viewtopic.php?pid=155#p155